даже если для этого в итоге придется прямым текстом заявить телохранителю: «Мужчина, постойте, вы обязаны инсценировать со мной одну эротическую фантазию, и пока не согласитесь на это, я вас отсюда не выпущу». Ладно, можно даже просто будет сказать: «Слушай, возьми меня, чего тебе стоит?» – а потом похлопать глазками и сделать вид, будто никогда не слышала тирады Владика о том, что «нормальному мужчине тоже для секса нужны чувства, просто так и цветочек не встанет».
Ррр… о чем я думаю?
– Что не запрещено, то разрешено. Согласна? – внезапно выдал Стас, словно прочитав мои мысли.
Согласна. Но нить вашего с собеседницей разговора уже потеряла.
На этот раз женщина на другом конце провода говорила долго. Станислав ядовито усмехался и с каждой секундой все больше мрачнел, а мне так и хотелось вырвать у него из руки мобильный и высказать этой гадине пару ласковых. Женщине, с которой он разговаривал. Казалось, с каждым словом она вонзает в него нож, и мне самой становилось невыносимо больно.
Во-первых, потому что у вечно бесстрастного телохранителя на лице появлялись эмоции. Во-вторых, потому что они были естественными, но не самыми приятными. И в-третьих… потому что вызывала их не я.
Я ради простой его улыбки должна была едва не утонуть! А она…
– Его давно уже нет, – после бесконечного молчания (или я просто не слышала его слов?) процедил Стас. – Как и твоего умения волноваться. По работе все сказано?
…а она смогла заработать обращение на «ты» и презрительный тон. Но все же смогла. Значит: а) коллега, б) вызывает у него чувства. А от ненависти до любви всего шаг. Мне бы хоть ненависть заработать!
Я глубоко вздохнула. Успокойся, Регина, тебе не нужны его чувства. Рядом с тобой сидит сейчас какой-то левый мужик, который всего лишь должен тебя охранять.
Угу, левый мужик, который головокружительно целуется, охренительно сексуален, улыбается так, что кровь толчками бежит по венам, и даже имя твое может прорычать так, что по телу пробегают мурашки.
– Моей душе не угодно ни первое, ни второе. Я просто работаю, ясно? – рявкнул Стас.
Святые шестеренки, мне нужны его эмоции! Пусть даже вот так орет, но я обязана этого добиться!
Но Стас отбросил трубку и уставился на дорогу. Машина шла ровно, даже злясь, он умудрялся не срываться. А потом прошло мгновение, еще одно, Станислав глубоко вздохнул… и рядом со мной вновь сидел гвардеец. Молчал он, молчало радио, молчал город за плотно закрытыми окнами авто, и только я не могла держать язык за зубами.
– Кажется, она тебя разозлила, – выпалила я.
Телохранитель продолжал молчать. Дышал глубоко и ровно, поглаживал пальцами руль и совершенно не реагировал на вопросы.
– Станислав? – окликнула я его, желая увидеть хоть проблеск, хоть каплю эмоций.
Но Стас оставался абсолютно спокойным и меня словно не слышал. Он был не здесь, не в машине со мной, а где-то далеко-далеко. Возможно, с той женщиной, которая за несколько минут заставила его ядовито ухмыляться, кричать, хмуриться и кусать губы. Но авто вел исправно.
В груди неприятно кольнуло. Я поморщилась и выдавила:
– По работе, да?
Ответил телохранитель только через минуту, когда уверенно свернул во двор. До дома оставалось несколько минут, а значит, сейчас мы разбежимся по квартирам, и я не успею достать его. Не успею избавиться от отвратительного покалывания в груди.
– По работе, – согласился он. Помолчал еще немного, лихо припарковываясь на свободное место, и неясно добавил: – Кое-что обсуждали.
– Коллега? – Я понимающе улыбнулась.
Снова давящая тишина.
– Можно сказать и так.
Мы поднялись на нужный этаж. Привычно и просто: я с дамской сумочкой, телохранитель – с двумя спортивными, как настоящий джентльмен. Открыли двери квартир почти одновременно. Я шагнула за порог, обернулась, собираясь сказать хоть что-нибудь: выдумать предлог позвать его к себе, попытаться разговорить/накормить/напоить/уложить в кровать (нужное подчеркнуть). Но не успела.
Станислав поставил сумку на тумбочку, спиной шагнул прочь из квартиры, а потом бросил:
– Хорошего вечера, Регина Денисовна.
И захлопнул дверь моей собственной квартиры у меня перед носом. Супер! Идеальное завершение дня.
– 38—
– Помнишь, что видео с камер наблюдения напрямую транслируется к нам домой?
– Помню, в «комнату отдыха».
– Именно. И сегодня, отдыхая, я стала свидетельницей ситкома, плавно переросшего в эротическое хоум-видео.
Стасу едва хватило сил захлопнуть за собой дверь, а потом с размаху шибануть кулаком по косяку. Он не злился, он был в иррациональном бешенстве, которое грозило выплеснуться наружу в виде катастрофы. Желательно для любимого босса и матушки, которая умело выворачивала его наизнанку всего парой фраз. С самого детства! С самого. Гребаного. Детства.
Женщина-тиран.
Он потянулся к сумке, отыскивая телефон. Нашел, нервными пальцами открыл список контактов, прокрутил. А, Б, В…
– А именно на публике играть из себя по уши влюбленного мальчишку? – усмехнулась она.
– Неужели я не похож на влюбленного?
– Поверь, мой мальчик, похож. Более чем. Не похоже было, чтобы ты играл эту роль на публику. Если только не считать ею разбалованного тобой пса и старика-охранника.
Вероцкий рвано вздохнул и запрокинул голову. Нет, звонком делу не поможешь, по крайней мере, пока что. Он позвонит, обязательно, поговорит с той, кто намного его сильней… но сначала сам попробует структурировать разбежавшиеся мысли.
Кинув мобильный на диван, Стас большими шагами направился к столу и принялся активно перерывать ящики. Не то, не то. Да где же оно? Где-то в столе лежали две папки: одна на Регину и Рассольцева, другая на Ежова. И фотографии. Много фотографий, вложенных во вторую папку.
Рассольцев – одно дело, про его поступки многое успели рассказать текстом, а вот геймер… Влад Ежов и сотня его мгновений с Региной. Вечерние прогулки, мужская куртка на ее плечах, кафе, рестораны, торговые центры, поездки. Объятия, объятия, объятия. Пляж, жаркое солнце, девушка, растянувшаяся на груди Ежова.
Как аналитики нарыли весь этот компромат?
И бассейн. Фото, которое в прошлый раз Стас откинул, почти не разглядывая, зато сейчас изучил до деталей. До самых мельчайших деталей. Регина, речная нимфа, расслабленно лежит на воде, рядом – Влад. Нежно, почти невесомо поддерживает одной рукой под голову, другая покоится у нее на животе. Движение фото не уловило, но, кажется, осторожно поглаживает кожу пальцами. И смотрит, смотрит, не отводя глаз; во взгляде неприкрытое желание, дикая, первобытная страсть. А Регина улыбается, нежно и открыто.
Что между ними? Действительно секс?
– Твое дело, сын. Но помни, что просто так сотрудницам не покупают дорогущие услуги круглосуточного телохранителя. Возможно, ничего нет, а возможно,
