– Я не Давина, Грант, – прошептала она в качестве последней мольбы.
Он встрепенулся при этих словах и посмотрел на нее. Посмотрел очень серьезно.
– Да, – тихо отозвался он. – Это так.
Эти тихие слова пронзили Эмили. Да, ей хотелось, чтобы он это сказал, но когда она услышала, как спокойно он это произнес, слова его кольнули в самую душу. Гранту, который поклялся, что не полюбит, пока служит тайным агентом, а стало быть, никогда не полюбит тайного агента, особенно с таким прошлым, как у нее, все еще дорога Давина Рассел.
Что же до Эмили, ему нужно ее тело, но просить ее сердца он не станет.
Смешно! Как может она ревновать к этому? Нет. Она установила правила относительно этой связи, и теперь нужно перестать валять дурака и страдать из-за этих правил. Ей не нужна любовь Гранта.
– Что случилось, когда вы были замужем?
От этого вопроса Эмили даже попятилась:
– Простите?
– Я рассказал вам о Давине. – Грант не сводил с нее глаз. – Теперь расскажите и вы о Сете Редгрейве.
Эмили с трудом сглотнула. Рассказать ему о самой глубокой боли? Нет, это невозможно.
– П-почему именно теперь?
Услышав ее резкий, даже пронзительный голос, увидев испуганное лицо, Грант склонил голову набок. Она мысленно выбранила себя за несдержанность.
– Вы сказали, что неудачное замужество может представлять собой такую же угрозу для женщины, что и работа тайного агента, – пояснил он, глядя на нее, но не делая попытки встать с постели и подойти к ней. И это Эмили порадовало. – Эти ваши слова прозвучали как-то очень лично. Вот я и подумал – что могло произойти в вашей замужней жизни, чтобы вы проводили такие сравнения.
Эмили закрыла глаза, и Грант с легкостью исчез из ее поля зрения, как бы ей хотелось, чтобы с той же легкостью исчезли пробужденные им воспоминания. Потом, взяв себя в руки, Эмили открыла глаза и попробовала уклониться от его вопроса как от несущественного.
– Вы пытаетесь уйти от нашей темы. – Она обрадовалась, что ее голос прозвучал крайне холодно. Что она владела им. – Я вам этого не позволю. Мы говорим о профессиональных способностях. И о том, можем ли работать вместе. Что вы можете сказать на эту тему?
Грант недовольно сжал губы, и она поняла, что он думает, как заставить ее рассказать о прошлом. Но к счастью, он отказался от этой мысли. И все же какой-то интерес оставался у него в глазах, и Эмили не сомневалась, что Грант еще вернется к разговору о ее покойном муже, о том, как она жила до того, как начала работать на леди М. Но в следующий раз она подготовится к этому разговору.
Грант вздохнул:
– Сегодня утром я получил сообщение о том, что Каллен Лири действительно снимает комнату в меблированных комнатах рядом с «Синим пони».
Эмили обрадовалась еще больше, поняв, что тем самым он сообщил ей, что собирается продолжить совместную работу, несмотря на все свои опасения.
– Тогда нам, вероятно, следует начать поиски улик и объяснений именно там, – сказала она. – Это лучше, чем искать прямой способ подойти к Лири. Если можно избежать опасного контакта с ним к при этом найти все нужные нам улики, тем лучше.
Она уступила, и, поняв это, Грант явно успокоился:
– Если Лири не нарушит своего обычного графика, то большую часть завтрашнего вечера он проведет вне дома. Нужно будет воспользоваться этим временем и кое-что выяснить.
Эмили подошла к кровати, протянула руку. Грант схватил ее и поднес к губам. Они заключили перемирие, пусть даже оно и окажется недолговечным.
– Не нужно беспокоиться обо мне, Грант, – мягко сказала Эмили. – Надеюсь, завтра вы это поймете.
Он ничего не ответил, молча привлек ее к себе и, наклонив голову, прижался губами к ее губам.
В коридоре, освещенном только свечкой, которую держала в руке Эмили, Грант трудился над непрочным замком на двери, ведущей в комнату Лири. Эмили смотрела на его сосредоточенное лицо. Грант был совершенно поглощен своим занятием. Сейчас самым важным в его жизни было расследование.
Когда Грант освобождался от воспоминаний о Давине Рассел, когда сосредоточивался на деле, а не на мыслях о безопасности Эмили, он становился действительно талантливым агентом.
Давина Рассел. Эмили нахмурилась. Почему имя этой женщины вызывает в ней такую глупую ревность? Эмили пыталась не обращать внимание на эту ревность, найти для нее оправдание, отмахнуться от нее, но ревность только выросла с тех пор, как Эмили в предрассветных сумерках выскользнула из дома Гранта. Она забылась неспокойным сном, думая о Давине. А когда проснулась, снова принялась думать о ней.
Эмили даже не пыталась углубиться в противоречивые чувства, которые пробудил в ней Грант своим вопросом о замужестве. Воспоминания о Сете Редгрейве всегда разрывали ее на части. Да, она почти жалела, что не рассказала Гранту правду о своем отвратительном браке, раскрыв перед ним душу, как сделал это он, рассказав о Давине. Но как он отреагировал бы на ее мерзкое прошлое? На все ее мучительные тайны, которых не знает и, быть может, не узнает никогда.
Повел бы он себя так, что это доказало бы обоснованность всех ее страхов? Или удивил бы ее, как удивляет почти всегда? Теперь Эмили никогда этого не узнает.
– Чуть левее, прошу вас, – прошептал Грант.
Она встрепенулась, вспомнила о своих обязанностях и отогнала воспоминания, которые лучше всего забыть, и ревность, на которую лучше всего не обращать внимания.
– Ага! – Грант искоса взглянул на нее. Во взгляде его была гордость. – Готово.
В замке что-то щелкнуло, Грант сунул в карман отмычку и, распахнув дверь, провел Эмили в комнату, а потом снова запер дверь.
Эмили подняла свечу выше, чтобы осветить комнатушку. Это была берлога в самом точном смысле слова. В одном углу стояла узкая неудобная кровать, рядом – маленький прикроватный столик. В другом углу стоял стул перед маленьким письменным столом, который явно использовался и как обеденный, судя по стопке пустых тарелок, отодвинутых к краю.
Комната была бы совершенно обычной… если бы не бумаги. Тысячи бумаг, разбросанных повсюду, сложенных стопкой у кровати, сваленных в груду у грязных столовых приборов на столе, даже валяющихся под стулом; Грант чертыхнулся: – В этом хаосе мы никогда не найдем то, что нам нужно.
Эмили шагнула к письменному столу и поставила на него свечу – осторожно, чтобы не поджечь ненароком все эти вороха бумаг.
– Вздор. Если Лири над чем-то сейчас работает, то вполне вероятно, что он просматривает это здесь. Возможно, когда ест. – Она указала на пустые тарелки. – Думаю, что следует начать поиски со стола.
– Наверное, вы правы. Давайте начнем.
Он протянул руку к стопке бумаг, Эмили взялась за другую. Каждую бумагу они быстро пробегали глазами. Содержание бумаг разочаровало Эмили. Счета кредиторов были смешаны с письмами из Ирландии от сестры Лири. А рядом с ними – непристойные рассказики, отпечатанные расплывшимися чернилами на дешевой бумаге. Ничто не привлекло ее внимания. В этих бумагах не было ничего необычного.
