Измайлов, который только вошел в раж и описывал сцену побега от преподавательницы, замолчал. Мне даже показалось, что он сейчас выпихнет меня с сидения, газанет и скроется в закате. Таким странным было выражение его лицо. Ошеломленным. Не верящим.
— Чего такое?
— Я просто думаю: может быть, ослышался?! Неужели холодная принцесса Дарья наконец-то снизошла до меня?! — с ухмылкой выдохнул Стас, касаясь моего лица губами, зацеловывая щеки, глаза, вжимаясь носом в волосы. — Всё, хватит. Вывози вещи. Ты переезжаешь ко мне. Сегодня же. Переезжаешь вместе с этими шарами, пижамами, кедами и всеми своими тараканами. Всё равно в общежитии ты теперь герой дня, тебе туда дороги нет.
А я смеялась, потому что он щекотал дыханием кожу, и, закрывая лицо руками, повторяла:
— Да перееду я, перееду! Ай, хватит! Щекотно!
Никогда ещё я не была так безгранично счастлива. В животе будто бы расцветало маленькое солнце, заполняя собой весь белый свет.
И на этом наша история могла бы благополучно закончиться, да только оставалось несколько значительных проблем.
Первой из которых были мои родители…
Мне только казалось, что всё наладилось.
Следующим утром, впервые проснувшись в квартире Стаса на правах не гостьи, но хозяйки, я прочла лаконичное сообщение:
Мы с отцом выехали знакомиться лично. Поезд прибудет в 8 вечера. Надеюсь, ты нас встретишь
* * *
Первым делом я протерла глаза и убедилась, что СМС — не плод моего больного воображения. Вторым делом непечатно выругалась, ну а третьим принялась тормошить мирно сопящего Стаса.
— Вставай! Вставай же!
— Иванова, если мы не горим, и тебя никто не похищает, я буду спать. — Измайлов накрыл голову подушкой.
— Всё гораздо хуже!!!
— Что может быть хуже пожара? — скептически поинтересовался он, отпихнув меня пяткой.
— Мои родители едут в гости.
Эта фраза возымела чудодейственный эффект, ибо Стас моментально проснулся, посвежел и выругался тем же самым непечатным словом. Теперь мы вдвоем рассматривали сообщение от мамы, надеясь, что где-то затерялась частица «не», и родители не выехали не знакомиться и не сегодня.
В общем, через десять минут мы прошли все стадии принятия неизбежного. От «не может быть!» через «давай попытаемся уговорить их выйти на ближайшей станции?» до глубокой депрессии и последующего смирения.
Выхода нет.
Вскоре я носилась по квартире и панически распихивала вещи во все свободные щели. Вчера мы не успели распаковать сумки, потому что… кхм… занимались другими, более важными делами.
Так. Нужно распланировать день. Смену в кафе точно придется отменить, а с последней пары желательно слинять, чтобы успеть прибраться.
Повезло, что у меня имелся доступ к телу одного конкретного преподавателя.
— Станислав Тимофеевич, вы разрешите прогулять вашу лекцию? — прокричала я Измайлову, который одновременно чистил и зубы, и зеркало в ванной.
Так сказать, совмещал приятное с полезным.
— Ты подготовилась к семинару? Нет? Тогда запрещаю, — булькнул он с жужжащей щеткой во рту.
— В таком случае тебя ждет болезненное знакомство с моей мамой. Она помешана на чистоте, — заявила я, пробегая мимо ванной с совком и колготками, обмотанными на шее.
— Ты умеешь убеждать, — сдался Стас. — Официально разрешаю тебя прогулять свою лекцию. Но придется отработать… надеюсь, ты понимаешь, как именно?
Он дьявольски расхохотался.
— Я пожалуюсь на домогательства!
— Поздно, — повел он бровями. — Отныне ты в моей власти.
Пришлось подчиниться властному профессору.
Весь день я провела как на иголках, судорожно сверяясь с часами, а с последней пары не просто сбежала, но унеслась, взмахнув хвостом. Уборка предстояла долгая, потому что я хоть и предпочитала ползать со шваброй, а не готовить — но в доме Измайлова было как-то не до порядка.
Сколько же у него пыли! Какие же грязные стекла!
Апчхи!
В двери заворочался ключ. Странно, если учесть, что Измайлов после занятий должен был ехать на вокзал встречать родителей. Я высунулась в коридор и увидела бабушку Стаса.
Хм, кто-то решил позвать тяжелую артиллерию на случай очередного скандала?
— Здравствуй, сокровище. Что, волнуешься? — хмыкнула она. — Мамка едет с зятем общаться? Не ссы, нормально всё будет. Меня Стасик попросил помочь тебе накрыть на стол.
Точно! Стол! Родители не поймут, если мы встретим их без первого, второго и трех салатов. Мысленно я поблагодарила Измайлова за проницательность.
Хм, неужели бабушка Стаса будет готовить? С трудом представляю её в переднике, обсыпанном мукой.
Всё оказалось гораздо прозаичнее: Анастасия Павловна позвонила в доставку домашней еды, и через час мы наслаждались ароматом свежих пирожков с рисом, пускали слюнки на Оливье и раскладывали по блюду тарталетки с копченой рыбой.
— Анастасия Павловна… — позвала я бабушку Стаса, которая с упоением расставляла тарелки. — Если не секрет, что вы сказали моей маме? Она в последнее время абсолютно… адекватная.
— Ничего особенного, — та даже не отвлеклась от занятия. — Мы поговорили с ней о том, что ребенка нужно любить и выбор его если не одобрять, то хотя бы уважать. Если, конечно, не хочешь встретить старость в гордом одиночестве. Ведь дети могут не выдержать и свалить в закат. Твоя мама — женщина понятливая.
— Так просто?..
Она улыбнулась самыми уголками губ, показывая, что всех тайн не выдаст.
Ладно, слушать запись разговора всё равно не стану. Ни к чему.
— Кстати, Дашенька, — улыбнулась Анастасия Павловна. — Я перепробовала множество средств, но от прыщей лучше всего помогает обычный йод. Если, конечно, это у тебя не гормональное, — подмигнула она.
Я глянула на себя в небольшое зеркальце, стоящее на подоконнике. Ну да, разнесло лицо малость. На нервной почве, скорее всего. У меня всегда так: чуть перенервничал и покрываешься прыщами.
— Спасибо, — буркнула, представив себя, обмазанную йодом с головы до ног.
— Обращайся, сокровище.
Шары я развесила по кухне, довершая картинку праздника.
Так, квартира готова. Остался туалет. Чистенький, но пыль с открытых полок не помешало бы смести, да и разобрать многочисленные баночки. Мама любит идеальный порядок во всем.
Так, мыло положим сюда, чистящие средства вот сюда, годовой запас гелей для душа (сразу видно, что Стасу подарили на День защитника отечества коллеги и друзья) уберем вон туда.
А это что?
Пальцы нащупали в глубине полки тоненькую запечатанную пленкой коробочку. О, тест на беременность. Видимо, Настя запрятала, когда ещё жила с Измайловым.
Ну и что с ним делать? Срок годности закончится через год, а за год он точно нам не пригодится. Выбросить? Как-то жалко. Вон красивый какой, с окошечком. «Сверхчувствительный тест, который позволит определить беременность за три дня до даты предполагаемой задержки».
Дорогущий, видимо.
О, а если…
Я коварно представила, как оставляю на видном месте распечатанную упаковку, и Стас хватается за сердце. Ну а потом я рассказываю ему правду, показываю одну полоску. Он гоняется за мной по всему дому, пытаясь избить подушкой за причиненный стресс.
Весело же!
Короче говоря, можно попробовать.
Я распаковала упаковку и выполнила всё согласно инструкции. Всегда было интересно попробовать эту штуковину на себе. Выждала положенную минуту. Так-так-так. Что тут у нас?
В этот момент из прихожей донесся голос Измайлова:
— Даша, мы дома! Даша, ты где?
Надо бы ответить. Но я всё смотрела на пластиковую полоску и понимала, что земля уходит из-под ног.
* * *
Две ярко-розовые полоски взирали на меня с осуждением. Доигралась, мол, коза, допрыгалась. Не делала бы тест, ничего бы не произошло.
Ладно, это не так работает, но в эту секунду мне казалось, что проблема исключительно в неудачном сверхчувствительном тесте. Мало ли что он там почувствовал. Микробов каких-нибудь, к примеру.
