же на него наступил.
– Не нужно паники, начальник, – сказал Игорь, и Денис готов был поклясться, что под дыхательной маской богатырь растянул губы в улыбке. – Мы просто мило беседовали. Я гляжу, парнишка новенький, вот и решил про Землю спросить, как там дела на родненькой.
– Замолкнул, Богатырев! – наставил на Игорька автомат охранник, он был уже далеко не молод, и звезды на его погонах свидетельствовали о высоком чине начальствующего капитана отряда. – А ты, – капитан взглянул на нагрудную нашивку Дениса, – рядовой Громов, отвечай, что он у тебя спрашивал?
– Рапортую, товарищ капитан, все так и есть, о Земле осведомлялся заключенный Богатырев, что, мол, там нового…
– Отставить! – вдруг гаркнул капитан. – Рядовой, а ты что, правил не знаешь, с зеками в разговоры не вступать! И не погляжу, что ты новенький, рапорт начальству подам. Слышал новую вчерашнюю директиву о Земле вообще не говорить. – И сам отчего-то сглотнул.
* * *
Спустя два дня Громов-старший лежал на нарах в тесной и душной тюремной камере с десятком таких же заключенных, как и он. Несколько минут назад прозвучал звонок к подъему. По тюремному радио играл третий куплет гимна Советского Союза:
Сквозь грозы сияло нам солнце свободы,
И Ленин великий нам путь озарил.
Нас вырастил Троцкий – на верность народу,
На труд и на подвиги нас вдохновил.
Сокамерники пробуждались, поднимались с нар, кто-то ругался, кто-то кашлял, кто-то гоготал, и лишь один Громов неподвижно лежал на нарах и через решетку на окне смотрел на центральную площадь лагеря и на пустой флагшток. Красное знамя на нем отсутствовало, оно валялось внизу на грязном марсианском песке. А на самом флагштоке, в лучах восходящего солнца поблескивала маленькая звездочка-сюрикен.
– Слышу голос, голос спрашивает строго: а сегодня что для завтра сделал я? – пробормотал Громов залегшие в душу строки.
Промеж пальцев он сжимал розоватую таблетку.
– Черт подери, я все-таки советский мент, и Денис прав, я дал клятву защищать этот мир, что бы ни случилось! – с этими словами бывший майор милиции опустил таблетку в рот.
Глава 13
Мама-анархия
Гитарный проигрыш и барабанный бит, сладкоголосый Элвис затянул свой хит:
The warden threw a party in the county jail The prison band was there and they began to wail The band was jumpin' and the joint began to swing You should've heard them knocked-out jailbirds sing
Let's rock everybody, let's rock
Ever-y-b-o-d-y i-n t-h-e w-h-o-l-e c-e-l-l b-l-o-c-k
ЩЩЩЩ-ЩЩЩЩ… ЩЩ
– Да твою же мать! – выругался человек в белом медицинском халате.
Палец щелкнул по кнопке «stop» на старом, видавшем виды красном аудиоприемнике. А затем на кнопку извлечения кассеты.
Щелк!
Кармашек отворился, и медик вытащил аудиокассету с зажеванной и размотанной лентой. В ход пошел карандаш. Вставив его в отверстие катушки, человек в белом халате вновь замотал ленту внутрь. Затем зачем-то потряс кассету, дунул на нее и, вставив в магнитофон, захлопнул карман. После чего щелкнул по кнопке «play».
Из колонок аудиомагнитофона вновь зазвучал голос короля рок-н-ролла:
Spider Murphy played the tenor saxophone Little Joe was blowin' on the slide trombone The drummer boy from Illinois went crash, boom, bang The whole rhythm section was the Purple Gang
Доктор улыбнулся. Слегка пританцовывая под запрещенную партией музыку, он начал натягивать латексные перчатки. То, что музыку кто-то может услышать, он не опасался, во-первых, уже давно ночь, и больница почти пуста, лишь дежурные медсестры посапывают на посту, а во-вторых, его пациенты точно никому не смогут ничего рассказать. Патологоанатом взял скальпель, в лучших традициях рок-н-ролла развернулся на месте и взглянул на холодные стальные столы, на которых под белыми простынями лежали три трупа.
«Странное, конечно, дело, – подумал он. – Три смерти в один день. Отчего? Почему? Ну, это мы сейчас и выясним!»
Рука в латексной перчатке откинула первую простыню. Под ней лежала молодая рыжеволосая обнаженная девушка. Взгляд сам собой приковался к ее красивой округлой груди и заострился на розовых сосочках.
«Хороша чертовка, – похотливо подумал доктор. – Впрочем… была».
Рука скользнула к правой груди.
«Все такая же упругая, как и при жизни. Что, кстати, странно. Да и трупные пятна еще не проступили. Прям как живая. Даже жалко резать такую красоту, но что поделать».
Скальпель лег по центру грудной клетки и надавил. Из-под острого лезвия показалась кровь. Патологоанатом уже было хотел провести длинный разрез, но что-то вдруг насторожило его. Кровь отнюдь не была свернувшейся, как у пролежавшего несколько часов трупа. Он прикоснулся к алой влаге, та оказалась теплой.
– Что за?!
И вдруг труп открыл глаза.
На патологоанатома взглянули карие зрачки. В цвете синеватого электрического света медику показалось, что они горят адским пламенем. Рациональное мышление тут же отключилось, а включился инстинкт, подогретый страхом.
– Срань Троцкого! Ты зомби! – пролепетал врач, вспоминая запрещенные западные фильмы о нашествии живых мертвецов.
– Кто? – удивленно пробормотала Юля. Мозг еще не до конца осознал происходящее, но человек в медицинском халате с окровавленным скальпелем в руке явно не внушал доверия. Вдобавок ко всему из колонок доносился голос Элвиса Пресли:
Let's rock everybody, let's rock Everybody in the whole cell block Was dancin' to the Jailhouse Rock.
– Умри, мертвяк! Тебе не достанутся мои мозги! – вдруг закричал доктор и устремил скальпель к Юлиной шее.
Реакция не подвела, девушка успела перехватить руку патологоанатома уже почти возле самого горла.
Послышался шорох. На соседнем столе кто-то зашевелился под простыней, а затем поднялся. Белая ткань все так же осталась висеть на лице второго живого мертвеца.
– А-а-а! – словно резаный заверещал медик и надавил что есть силы, пытаясь вонзить в Юлино горло скальпель.
Девушка перехватила запястье обезумевшего доктора обеими руками и отвела их в сторону, а затем вцепилась в его ладонь зубами, поскольку тело все еще отказывалось полностью повиноваться.
– Ты укусила меня? – взвизгнул врач, испуганными глазами уставившись на рану. – Укусила меня, чертова сука! Теперь я стану таким же, как ты!
Let's rock everybody, let's rock Everybody in the whole cell block…
Бац!
Музыка вдруг оборвалась, а обезумевший доктор закатил глаза и свалился без чувств. А за его спиной на соседнем столе в полусидячем положении с раздолбанным аудиомагнитофоном в руке показался Громов-старший.
– Спасибо, – поблагодарила Юля.
Громов кивнул и выпустил магнитофон из рук, тот шмякнулся на кафельный пол рядом с бесчувственным патологоанатомом.
– Это
