Разумеется, в этом переполненном, наэлектризованном зале находились и два советских военных разведчика — резидент полковник Виктор Бочкарев и его заместитель.
Случалось, агенты Борина, рискуя жизнью, ночью пробирались в дом резидента, чтобы предупредить о перевороте.
В работе кипрской резидентуры ГРУ были и другие весьма интересные моменты. Сотрудники внимательно следили за местной прессой, а также за газетами и журналами, радиопередачами Греции, где в ту пору правил режим «черных полковников».
Так, офицер Сунцов в совершенстве владеющий греческим языком, на основе анализа прессы и документов резидентуры высказал предположение о скором свержении правительства Кипра. Информация была доведена до сведения Макариоса. Последующие события доказали верность аналитических расчетов резидентуры.
Гривас, будучи опытным военным специалистом, хорошо осознавал причину своих провалов. И поэтому в очередной раз покушение было устроено уже на советского резидента, военного атташе Виктора Бочкарева и его семью. На сей раз их спасло только чудо. Автоматная очередь прошла над головой Бочкарева, его жены и двоих детей, когда субботним вечером они отдыхали на балконе своей виллы. Стена была изрешечена пулями. Пришлось сменить квартиру.
Судьба свела противников — советского военного разведчика полковника Бочкарева и генерала Гриваса лицом к лицу всего один раз. Эта встреча могла стать роковой. Наши офицеры вели маршрутную разведку как раз в тех безлюдных, диких ущельях западного Троодоса, где скрывался террорист— генерал, где тренировал он своих убийц-боевиков.
Уже в сумерках на дороге, которая шла по каменистому руслу ручья, встретились две машины — Бочкарева и Гриваса. Встретились и разъехались в разные стороны. Почему тогда не напал на безоружных сотрудников атташата Гривас? Не ожидал этой встречи, не был готов, не решился? Кто знает?
Больше они не встречались. Командировка полковника Бочкарева закончилась, и он убыл в Советский Союз.
А в 1974 году мир узнал о государственном перевороте на Кипре. К счастью, президенту Макариосу удалось бежать, переодеться в платье простого пастуха и выйти в расположение английского экспедиционного корпуса. Англичане доставили руководителя Кипра в Лондон.
Резидент советской военной разведки на Кипре полковник Виктор Бочкарев признавался позже, что тот переворот можно было предотвратить. Но увы, жизнь распорядилась по-своему.
Последняя спецоперация Нормана
Полковник Александр Никифорович Никифоров был направлен в разведку в 1939 году после окончания Ленинградского училища связи. Через год он уезжает в командировку в Китай, где работает начальником радиоузла.
Участник Великой Отечественной войны, неоднократно вылетал в тыл врага, к партизанам. Налаживал связь партизанских отрядов с Центром.
В 1952 году Александр Никифоров — в США, помощник военного атташе. По возвращении преподает в Военно-дипломатической академии, готовит военных разведчиков. Позже работает в Службе радиосвязи ГРУ.
Военный атташе Советского Союза в Ливане в 1969–1974 годах.
К стенке немецкого шпиона
Поезд устало замедлил ход, жалобно заскрипев тормозами. Лязгнули сцепки вагонов, и лязг этот, словно тревожный звонок, побежал от головы эшелона к хвосту, извещая пассажиров об остановке.
Краснолицый, крупный мужик скатился с верхней полки и, протирая заспанные глаза, бросился к вагонному окну:
— Знать, приехали? Куйбышев?
— Да нет, — остановил его молодой парень в кургузой, поношенной вельветовой курточке, — какой-то полустанок.
В вагоне установилась тишина, пассажиры услышали, как хлопнула входная дверь. Мужской осипший голос поздоровался с проводницей, представился:
— Комендантский патруль. Проверка документов.
Краснолицый достал из-под полки мешок, развязал затянутый узел, вытащил документы, бережно завернутые в газетку. Парень в вельветовке запустил за пазуху руку, отыскивая паспорт. И только молчаливый пассажир на второй полке не шелохнулся. Наверное, спал.
Патруль, молодой лейтенант в еще новой, по-видимому недавно выданной, гимнастерке, с кобурой на боку и два солдата с винтовками, шли по вагону. Им протягивали документы, лейтенант, слегка шевеля губами, вчитывался в фамилии, иногда задавал однотипные вопросы: «Куда следуете?» «Ребенок с вами?» — и, получив ответ, удовлетворенный, возвращал паспорта, двигался дальше. Солдаты молча следовали за ним.
Проверив документы у краснолицего мужика, у парня в вельветовке, лейтенант похлопал по спине лежавшего на второй полке пассажира.
— Товарищ, проснитесь. Ваш паспорт.
Пассажир повернулся к начальнику патруля и позвал его подойти ближе:
— Можно вас…
Лейтенант, с недоверием оглянувшись на солдат, пододвинулся поближе. Пассажир что-то зашептал ему на ухо.
— Да вы что? — отпрянул начальник патруля и схватился за кобуру. Солдат, стоявший за спиной, скинул ружейный ремень с плеча.
— Спокойно, спокойно. — вытянул ладонь вперед пассажир.
— Быстро одевайтесь и на выход, — скомандовал лейтенант.
Пассажира конвоировали из вагона и тут же произвели досмотр. Каково же было общее удивление, когда лейтенант вытащил из нагрудного кармана досматриваемого… пистолет. Начальник патруля отскочил от пассажира как ошпаренный, выхватил из кобуры пистолет.
— Руки вверх! — заорал лейтенант. — Руки!
Солдаты вскинули винтовки.
— Товарищ лейтенант, я вам все объясню. — пытался что-то сказать пассажир.
— Молчать. Что ты объяснишь! Без документов, с пистолетом в кармане, в поезде на Москву…
— Да это же шпион, товарищ лейтенант, — прошипел за спиной солдат, — немецкий шпион, сука. В Москву ехал. К стенке его прямо здесь по законам военного времени.
— Лейтенант, — стараясь говорить как можно спокойнее, позвал пассажир, — пусть солдаты отойдут на пять шагов. Я все тебе объясню…
— А на двадцать не хочешь? Нашел дурака.
— Отведи меня к своему командиру.
— Может, тебя еще в Москву отвезти, в столицу нашей Родины, куда ты, падла немецкая, и стремишься.
Пассажир молчал. Реакция лейтенанта была понятна. Немецкие самолеты уже бомбили советские города. Патрульных заинструктировали до посинения. Началась шпиономания.
— Вперед! — скомандовал лейтенант. — Петренко — слева, Хлопушин — справа. И если дернется, стрелять на поражение.
«Твою мать, — выругался про себя пассажир, — ну попал». Он вспомнил инструктаж перед отъездом, свое беспокойство по поводу того, что отправляется в путь без документов, да еще с оружием в кармане, в штатской одежде. Но тогда командир твердо сказал: «Не волнуйтесь. Вы же по своей территории поедете. Если у кого-либо появятся вопросы, не раскрывая себя, попросите позвонить в Москву по телефону. Телефон знаете?»
Запомнил он телефон, да что толку. Тут до телефона не доберешься, поставят к забору и шлепнут.
С другой стороны, и его прежнего командира понять можно. Откуда было знать, что в тот день, когда он пересечет советско-китайскую границу, начнется война. И своя территория ощетинится штыками. И таких вот патрульных будут ориентировать на поиск шпионов. И они, как и положено дисциплинированным воинам, станут искать их в каждом подозрительном.
Правда, если пораскинуть мозгами, то ясно как белый день, что шпиона не пошлют с пистолетом и без документов в тыл противника. Если надо, немцы сделают такие бумаги, хрен подкопаешься. Но откуда знать об этом молодому лейтенанту, даже не успевшему еще обмять свою новенькую, со склада, гимнастерку, тем более солдатам. Для них он уже однозначно какой-нибудь фашистский диверсант, стремящийся в Москву подорвать Кремль. Только, видимо, приказ у них все-таки не сразу «шлепать» подобных подозрительных, а куда-то доставлять. В этом и есть его спасение.
Дорога вдоль железнодорожного полотна заняла с полчаса. Вскоре они подошли к воротам какой-то воинской части. Начальник караула проводил задержанного на местную гауптвахту.
Дверь камеры захлопнулась, и пассажир остался один на один с собой. «Да уж, воин-интернационалист… — горько подумал он, — не такого приема ожидал на родине». Впрочем, это полбеды. Его занимало другое: чтобы начальник того лейтенанта оказался поумнее да поопытнее своего подчиненного. А о том, что его вызовут к местному начальству, не сомневался. В конце концов, не каждый день здесь, в тихом тыловом Куйбышеве, ловят немецких шпионов.
И вправду, не прошло и четверти часа, как открылась дверь, на пороге вырос старшина, видимо, служитель гауптвахты.
— На выход, — устало бросил он и, сняв с плеча винтовку, предусмотрительно отступил в глубину коридора. — Руки назад!
