— Три месяца, — проявил осведомленность Блинов.
— Она так вся и светится от счастья. Это ведь особый случай.
— У нас тоже. — Виктор посмотрел так значительно, что я вмиг ощутила всю ответственность и страшную власть «звездной любви». Мы вместе — это невероятное чудо, а все остальное — сущие пустяки! Пусть разглагольствует прагматичная Лерка о недоступности женатых мужчин. Мне сейчас все равно. Да!
— А твоя жена? — вырвалось само собой с жалобным упреком.
— Я холост, мадмуазель! — пожал плечами Виктор.
Заглянув в хитрые голубые глаза, я сильно засомневалась, что в юности мой Депардье был тихоней. Он усмехнулся:
— Толстощеким тихоней я был в детстве, потом, после того как отправил тебе яблочную посылку — рос носатым хулиганом. Теперь стану преданнейшим супругом. Ну а мысли я умел отгадывать всегда. Правда, совсем чуть-чуть.
— А вот я не умею ни капельки. И поэтому страшно мучаюсь неразрешенной загадкой. Витечка, пожалуйста, не томи. Где Ариус?
Он нахмурился:
— Без этого талисмана десанту придется туго. Поверь, я сделал все, чтобы заполучить его.
— И что? — я схватила его руку. — Бледному все же удалось улизнуть?
— Увы. — Виктор поморщился, сдерживая стон. — Мы сражались. Мне здорово досталось, ушиб голова и здесь… Потрогай здесь. — Он положил мою ладонь на гипс у колена.
— Открытый перелом!? — ахнула я.
— Закрытый! — физиономия Блинова расплылась в счастливой улыбке и у меня проклюнулось ясновидение. Чему удивляться в данный момент? Моя ладонь нащупала под бинтом небольшой прямоугольник.
— Он опять с нами! И я знаю, кому мы сделаем Подарок. — Я уставилась в голубые хитрющие глаза, передавая мысли. Виктор прижал меня к себе:
— Правильно! Ты умница, девочка! Они должны решить все вместе — Сэниор и Катя.
Проходившие мимо медработники в халатах и белых шапочках, деликатно отвернулись. И по-доброму позавидовали.
20
Декабрь, уже декабрь! В моей истории ослепительные, как вспышка молнии события, имеют тенденцию развиваться медленно, словно молнию сняли рапидом. А потом еще отмотали километры пустой пленки. И зритель, взбодрившийся зрелищем остервенелого пожара, вынужден созерцать лишь темный экран.
После встречи в больничном парке, озарившей мою жизнь, пошли темные кадры. Ушиб головы у Виктора оказался куда серьезней, чем он старался показать мне. Врачи забеспокоились, настаивали на операции. Он даже терял сознание, оставаясь под наблюдение специалистов, а дни шли и шли. Я так измучилась, что стала медленно впадать в спячку — легкокрылая бабочка умирала, чтобы превратиться в безжизненный кокон. Это состояние затухания жизни, согревали лишь три огонька: Виктор, Катина любовь, Ариус. Все они были в опасности.
Что следует за черной полосой? Верно, вы все правильно поняли. Чаще всего — светла, и иногда — ослепительная! Это случилось тридцать первого декабря.
В ранних сумерках предновогоднего вечера я неподвижно сидела на заледеневшей скамейке сквера «Путника». В доме зажигались огни, блистал хрусталь люстр, мелькали пестрые — елочные, из подземного гаража выезжали до блеска отмытые автомобили и звуки музыки неслись отовсюду — жильцы готовились к праздничному ужину, люди в авто поднимали настроение в предвкушении веселого вечера. И такие все был взволнованные, красивые, нарядные — что тоскливое ощущение праздника на чужой улице больно скрутило меня, сколько не талдычь себе: «Это и твой! Твой праздник, Дора!»
Идти в пустую квартиру мне не хотелось. Дежурства на праздники, оплачиваемые вдвое, я уступила Агапенковой. Лера уехала собственным семейством и семьей Павла — потенциального зятя, в Испанию, Катя потерялась, возможно «улетела» на край света со своим возлюбленным. Виктора не отпустили из больницы — значит, совсем плохо. «Плохо… И ничего, ничего нельзя поправить… Сдалась, Помидорина… А еще бралась учить стойкости других… Актриса, во всем — актриса. Причем — слабенькая… Слабенькая — вот даже рукой пошевелить трудно…» Мысли текли вяло, ощущения притупились, я даже не чувствовала, что замерзаю. Знала, что до последнего мгновения, пока усталый сон не опустит мои веки, буду всматриваться сквозь густеющую синеву в холодное небо, туда, где темнеет сад пустого пентхауса. И ждать, ждать…
— Вставай немедленно! Простудишься, а у нас столько дел. Новый год на носу, да просыпайся же, Дора-Помидора! — сильные руки встряхнул меня.
— Витя… Откуда?… я думала операция… Тебя выписали?!
— Перестань задавать взрослые вопросы. Я же немного волшебник. Следовательно все могу, ясно? Видишь, кто прячется за елкой?
На дорожке среди заснеженных серебристых елок стояла Катя. В светлой дубленке, отороченной белым мехом она была похожа на снегурочку — даже на ресницах иней!
— Девочка?! Нашлась! — я вскочила навстречу своей юной подружке. Мы обнялись, шмыгая носами. Виктор нетерпеливо прервал нашу лирическую встречу.
— Я собрал вас в этом снежном лесу в последний день уходящего года, чтобы совершить торжественный обряд Дарения, — в его руке оказался Ариус. — Нам мешали, нас преследовали, запугивали, но вот мы здесь, а значит, должны успеть. Екатерина, я и Альбина Георгиевна Блинова приносим тебе в дар Ариус. Дарим, от всей души дарим! Живо бери его, детка, и дуй на крышу.
— Я так… благодарна, — спрятав томик на груди, Катя глядела а нас полными слез глазами. — Спасибо… Вы спасли меня от заточения в противном подземелье у белолицего страшилы. Вы нашли Ариус… И даже купили шубу!
— Это Виктор! Я ничего не знала… Сидела и ждала… — у меня перехватило горло от самых противоречивых, но сплошь возвышенных чувств. Он вырвал Катю из лап Бледного! Он подарил мне свою восхитительную фамилию! Альбина Блинова… Господи…
— Без эмоций. К дому и в лифт. Я впереди, Альбина прикрывает тыл, — распорядился Виктор.
Конечно же, он знал, какая опасность нависла над нами всеми, но старался не подавать вида. Мы пробирались наверх через потайной ход, о котором я и не подозревала. Виктор торопил, поглядывая на часы, а я ворчала ему в спину, спотыкаясь о металлические ступеньки винтовой лестницы:
— Ты все это время сражался за Катю и Ариус и ничего не сказал мне. Я думала, что ты умираешь в больнице и чуть не погибла от жуткой тоски…
— Да был я в больнице! Но и спасал. Кому ж еще я мог доверить такое дело. Иногда приходиться быть суперменом и совершать нечеловеческие подвиги. Если любишь — это нормально, — он подсадил Катю в люк, ведущий на крышу, затем протянул руки мне, поглядел пристально в самые зрачки и поцеловал быстро и горячо.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
