Читаем без скачивания Гаур (СИ) - Николаева Елена

— Елена? — доносится в голове сквозь густую пелену возбуждения. — Всё в порядке?

— Что? — очнулась, взглянув на утку, — её длинная шея стояла «колом», обхвачена моими ладонями, предварительно испачканными майонезом.

— Уверена, что это съедобно? — низкий, сексуальный голос мучителя просочился в мою кровь, доводя её до точки кипения. — Ты в неё вмассировала пуд соли, полбанки жгучего перца и… — резко осип…

Дыхание мужчины сбилось неожиданно, стоило моим пальчикам обхватить эту чёртову кость в шкуре. Они, медленно скользя, двинулись от основания шеи кверху, и дойдя до воображаемой «головки члена», сделали вращающее движение против часовой стрелки.

— И своё возбуждение, — тихо добавила, облизав пересохшие губы, ненавидя при этом «горе-монаха». Лучше бы следил за своим достоинством, и присунул его куда надо! Сдалась ему эта тонкая шея дохлой птицы, чертов сукин сын! Она даже крякнуть не может от удовольствия, потому что глядя на широченные чёрные зрачки Гаура, я вижу в них опьяневшую и одновременно взбешённую от недотраха фурию с закушенной губой, а дымящийся член в шортах Артёма подсказывает, что утке было не просто отлично, а охренительно ПРЕКРАСНО!

А чего? Может я решила хотя бы на птице воплотить в жизнь свои сексуальные фантазии. Артёму и так хорошо. Он зритель. Это шоу его явно заводит. Меня же присутствие парня только вдохновляет и ещё больше раззадоривает. Если бы не бокал портвейна и соблазнительные длинные пальцы Гаура в джеме, способные извлечь из женского тела чудеснейшую эротическую музыку, я бы эту птицу за одно мгновение скормила овчарке и ушла спать, а так, продолжаю уверенно двигаться к поставленной цели. И плевать я хотела на его временный целибат! Мне нужна доза удовольствия. Я же в отпуске? Или нет?

Артём.

«Сумасшедшая! Чокнутая! Что же ты творишь? Никакой птицы видеть больше не хочу в моём доме! Нахрен всё! Все эти нежные, скользящие движения по шее полуфабриката, словно по члену, доводят до психоза. Моё воображение сделало из меня извращенца! Дожил! Ощущаю кайф, глядя на то, как маленькая стерва, эротично прикусив нижнюю губку, воодушевлённо втирает майонез в шкуру будущего «Комплимента от Чудо-повара». Ммм… — слышу в голове страдальческий стон моего сражённого наповал Эго. — Твою ж… детка!»

— Елена, что ты делаешь? — любопытствую сквозь сжатые зубы, стискивая ладонями край столешницы.

— Готовлю ужин, разве не видно? — с придыханием поясняет чертовка.

— Ты имела ввиду «афродизиак»? — член дёргается, как только она издаёт нечто похожее на вздох разочарования, переходящий в тихий, сладостный стон.

— Я имею ввиду запечённую утку. Сейчас замариную, добавлю веточки розмарина и положим птицу на противень брюшком вниз… — делает паузу, чтобы вдохнуть запах камфары, источающийся из тонких листочков растения. — Ммм, какой свежий аромат. Прям к морю захотелось, — откусывает кусочек листика, страдальчески выдыхая, от чего меня ведёт в который раз. Вспоминаю танец её тела у моря и мне невыносимо хочется «брюшком вниз» положить на эту столешницу мою страстную занозу и, раздвинув широко эти стройные бёдра, пристроиться сзади без лишних разговоров. Как же Ритка была права, черт возьми!

— Включи духовку на 210 градусов, — внимательно рассматривает проделанную работу. — Черт! Надо шею ещё немного натереть, — окончательно добивает меня своим решением, принимаясь повторно намазывать эту чёртову утку, мать её!

Расслабленная ладонь девчонки скользит от хвоста птицы до основания тонкой шеи, столь плавно и нежно размазывая пряную смесь, что я, как последний прельщенный идиот, наблюдаю за ней, ощущая прокручивающие движения тонких, сомкнутых пальчиков на себе. Вот они ложатся на линию шва, что идёт от центра яиц к головке, проходят до уздечки и продолжают двигаться к венцу. Ладонь нежно касается влажной верхушки, слегка сжимает её, затем скользя, плавно опускается по стволу в самый низ, к лобку. Повторяет раз за разом этот волшебный пасс со всех сторон ствола и… блять! Я хочу получить от неё долбаный минет! Эта гребаная прелюдия с уткой меня завела! Хочу, чтобы её дыхание скользило по моей коже, опаляя каждый миллиметр тела, хочу ощутить на яйцах влажный и горячий язык, хочу слышать её грудной стон удовольствия, когда она сомкнёт пухлые губки на моем члене, хочу, черт возьми, её всю без остатка!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

В паху не просто зудит, его грызут дикие черти! Кожа горит адским огнём, жжет до головокружения. Член тащится от её сексуального вида, бунтует, живёт своей жизнью, изводит меня диким желанием вставить шальной девчонке по самые ягодицы! И мне уже плевать на всё! К черту железобетон! К черту воздержание, когда этот милый и дикий ангел каждым своим движением заставляет клетки дрожать в экстазе!

— Прекрати издеваться над едой! — рявкнул сгоряча. Моя выдержка лопнула громко, как перекаченный воздушный шар. Это полный абзац! Маленькая зараза выиграла! Всё-таки сломила мою волю!

— Охренел? — вздрогнув от моего тона, возмутилась, вытирая руки от майонеза, естественно, об мою футболку. А как же иначе? — Какого лешего ты на меня орешь? У тебя жрачки на целую роту солдат найдётся! Поигрались и довольно! — выхватила из подставки кухонный тесак для разделки мяса и «хачнула» им по шее полуфабриката, почти у самого основания. У меня яйца сжались до размера перепелиных зёрнышек. — Длинная, мать её! — констатировала факт. — Так намного лучше. Утку сунь в духовку и таймер включи, озабоченный, — фыркнула и рванула прочь, но не тут-то было. Я быстро оклемался от шока, хоть и напряжение в члене немного снизилось.

— Ты куда? — хватаю за запястье и дергаю на себя, одновременно спрыгивая со столешницы на пол. — Жарить птицу будем вместе… — хищно улыбаюсь своей дикой кошке.

— Ну вот ты и жарь, а я — мастурбировать! И заметь! Без тебя!

«Ох, бля! Зря ты это сказала, малышка!» — одним рывком снимаю с нее футболку и резким движением укладываю грудью на стол.

— ТЫ-Ы-Ы..!!! — растеряла весь словарный запас, задыхаясь от гнева. — Я..!!! Да Я..!

— Вряд ли, милая, у тебя это эффектно получится, — прижимаю её напряжённое тело собой к столешнице, шепча на ушко наставление:

— Расслабься, крошка. Я покажу тебе мастер-клас!

Елена.

Горячее дыхание Артёма, словно низко стелющийся, предрассветный туман, густо обволакивает мою напряжённую шею, извлекая из-под кожи покалывающий озноб. Предательский глухой стон вырывается на волю. Именно мой стон, черт бы его побрал! Острые зубы мужчины нежно смыкаются на мочке, от чего тело насквозь пронзает электрическим током, и я вздрагиваю, реагируя на каждое его прикосновение. Чувственные губы скользят по верхушкам волосков на теле, порхают беспорядочными бабочками вдоль шеи к плечу и обратно, доводя меня до безумия. До остроты чувств. О, ДА-А-А! Как же охренительно приятно быть сражённой наповал альфа-самцом, но ему об этом знать не нужно, чтобы не зазнавался, паршивец.

— Отпусти меня, бык! — включаю недотрогу, пытаясь хоть немного подняться под ним и выскользнуть на свободу. Но не тут-то было. Сильная рука дикаря, упираясь ладонью между лопаток, пригвоздила меня к холодному отполированному камню. — Я не согласна… — протестующе рычу, царапая ногтями противоположный край мраморного полотна снизу. Убеждаюсь в очередной раз, как трудно ему противостоять. — Оооххх ты ж… чееерт! — срывается протяжная мелодия с моих уст, когда Артём вжимается набухшим членом в пылающую жаром промежность, растирая до умопомрачительного зуда мою возбужденную плоть хлопковой тканью ширинки.

— Оооо, дааа… — сдавленный хрип парня пьянит голову, будто хмель. — Кричи, малышка. Какая же ты сексуальная девочка-дразнилка. С этого ракурса выглядишь великолепной.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Чееерт..! — прикусываю губу, заливаясь жарким румянцем. — Мммм… — мой протяжный стон разливается в пространстве, распаляя его азарт ещё мощнее. — Нет… не хочу… Аааартём…! Гааад..! — эротично тяну каждое слово, лгу, но, кажется, никто мне особо и не верит. Рука, давящая на спину, перебирается к шее. Пальцы оплетают гортань, чуть впиваясь в кожу. У меня перехватывает дыхание. Странное чувство на грани лёгкого испуга и удовольствия захлестывает волнами, накрывая с головой.