Следовательно, размеры долга важны только в связи с распределением чистых активов, если люди, обремененные долгом, сталкиваются с ограничениями, отсутствующими у тех, у кого долг меньше. Другими словами, не все долги равноценны, поэтому сейчас заимствования некоторых субъектов рынка способны помочь устранить проблемы, созданные чрезмерными заимствованиями других субъектов в прошлом.
Дело в следующем. Когда долг растет, занимает не экономика в целом. Это обусловлено тем, что самые нетерпеливые люди – те, кто по какой-либо причине хочет тратить сейчас, а не потом, – занимают у более терпеливых. Главное ограничение такого рода заимствований – опасения терпеливых кредиторов относительно возврата долга, что создает некий потолок возможностей каждого человека взять кредит.
В 2008 году высота этого потолка внезапно снизилась. Это вынудило заемщиков быстро выплачивать долги, что привело к резкому сокращению расходов. Суть проблемы в том, что кредиторы не имеют такого же стимула увеличивать расходы. Низкие процентные ставки помогают, но из-за тяжести «шока делевериджа» даже нулевая ставка недостаточно низка, чтобы заставить их заполнить вакуум, образовавшийся из-за резко снизившегося спроса на кредиты. В результате мы получаем не просто экономический кризис: низкие доходы и низкая инфляция (или даже дефляция) существенно затрудняют выплату долга заемщиками. Напомню, что дефляция подразумевает повышение покупательной способности местной валюты, что проявляется в снижении индекса цен. По сути дела, дефляция – это инфляция с отрицательными темпами роста цен, однако по ряду причин она расценивается как более неблагоприятный фактор, чем инфляция.
Что можно предпринять? Нужно найти способ уменьшить реальную стоимость долга. Это можно сделать, «облегчив» долг. Другой способ – инфляция (более подробно я остановлюсь на этом в следующей главе). В таком случае выигрыш будет двойным: появится возможность иметь отрицательные реальные процентные ставки и «размыть» слишком большой долг. Конечно, в каком-то смысле заемщикам прощаются их прошлые излишества, но не стоит путать экономику и мораль.
Вернемся к утверждению, что долги бывают разными. Действительно, уменьшение долга одновременно уменьшит активы кредиторов – на ту же сумму, на которую станет меньше задолженность заемщиков, но заемщики вынуждены урезать расходы, а кредиторы нет, и это обстоятельство благоприятно для увеличения расходов в масштабах всей экономики.
Что будет, если и инфляция, и достаточное облегчение долга окажутся недостижимыми?
Тогда следует прибегнуть к вмешательству третьей стороны – на сцену должно выйти государство. Предположим, оно может взять кредит на определенный срок и использовать заемные средства, скажем для оплаты строительства железнодорожного тоннеля под Гудзоном или на выплату зарплаты учителям. Истинные затраты общества на это будут очень низки, поскольку государство задействует ресурсы, которые в противном случае остались бы неиспользованными. Кроме того, заемщики уже перестанут нуждаться в срочном облегчении долга, а для достижения полной занятости больше не понадобится тратить бюджетные средства.
Естественно, долги частных лиц отчасти будут заменены государственным долгом, но смысл в том, чтобы перенести долг с субъектов рынка, чьи долги наносят ущерб экономике. В этом случае экономические проблемы будут не такими острыми даже при том, что совокупный долг не уменьшится.
Таким образом, можно сделать вывод о несостоятельности разумного на первый взгляд аргумента, что долговую проблему невозможно решить долгами. Как раз наоборот, и альтернативой станет длительный период ухудшения состояния экономики, который фактически затруднит решение данного непростого вопроса.
Конечно, сценарий гипотетический. Есть ли примеры из реальной жизни? Конечно. Вспомните, что происходило после Второй мировой войны. Причины, по которым она вытащила экономику США из Великой депрессии, никогда не вызывали сомнений: военные расходы быстро и решительно устранили недостаточный спрос.
Сложнее понять, почему после окончания войны Америка снова не скатилась в депрессию. «Montgomery Ward», некогда крупнейшая американская компания розничной торговли, после войны столкнулась с серьезными трудностями из-за того, что ее руководство накапливало запас наличных денег, веря в возвращение депрессии, и проиграла конкурентам, которые воспользовались сильнейшим послевоенным бумом.
И все-таки почему депрессия не вернулась? Самый правдоподобный ответ заключается в том, что подъем экономической активности во время войны значительно уменьшил долговую нагрузку на семьи. Рабочие, которые получали высокую зарплату и в основном были лишены возможности брать кредиты, оказались в ситуации, когда их долг значительно уменьшился по отношению к доходам. После окончания войны они уже могли брать кредиты и покупать новые дома в пригородах. Потребительский бум заменил военные расходы, и в этой ситуации правительство могло благодаря экономическому росту и инфляции снизить отношение долга к ВВП.
Откуда взялась озабоченность дефицитом?
Мы уже убедились, что поворот от занятости к бюджетному дефициту, который имел место в США и, как мы убедимся, в Европе, был большой ошибкой. Тем не менее в обществе началась паника по поводу дефицита бюджета, и это не прекратилось до сих пор.
Совершенно очевидно, что требуется объяснение. Оно обязательно будет, но сначала я хочу обратить внимание на еще один большой страх, который оказал огромное влияние на экономический дискурс, даже несмотря на то, что события доказали его несостоятельность. Речь пойдет о страхе инфляции.
Глава 9. Инфляция: ложная угроза
Пейн. Итак, Питер, что вы думаете об инфляции? Полагаете, в 2010 году она будет в центре внимания? Шифф. Послушайте, я знаю, что в 2010 году инфляция усилится. Выйдет ли она из-под контроля либо подождет до 2011 или 2012 года, но грядет серьезный валютный кризис. Он значительно превзойдет финансовый, и потребительские цены взлетят вверх – вместе с процентными ставками и уровнем безработицы.
Питер Шифф, приверженец австрийской школы экономики [33] , в программе Гленна Бека, 28 декабря 2009 года
Зимбабве и Веймарская республика
В последние пять лет, особенно после того, как президентом стал Барак Обама, эфир и газетные колонки заполнены устрашающими прогнозами о грядущей инфляции. И не просто инфляции: предсказывали такую гиперинфляцию, когда Америку ждет участь современной Зимбабве или Веймарской республики 20-х годов прошлого столетия.
