— Что там дальше, за рощей? — поинтересовался он у Ториана.
Не успел тот пожать плечами, как за него ответил Бист, который уже наложил повязку на рану мальчишке:
— Позади рощи — крутой откос, дальше чуть ли не бездна, с той стороны им не проскользнуть. А вот справа роща почти вплотную к скалам примыкает. Скалы отвесные, но я послал туда человека на всякий случай, приглядывать. Как только варисурги попытаются пройти именно там, он оповестит.
Так вот почему Дариус одного человека досчитаться не может, сколько ни смотрит по сторонам. Ведь вроде бы речь шла только о трех убитых лоринтцах.
Вон они, все трое, лежат на земле в самых нелепых позах, и им уже ни до чего на этом свете нет дела. Еще один, с повязкой на голове, сидит, уткнувшись лбом в кулаки. Ничего, это тебе повезло, парень. Гвизарма и стальной шлем раскалывает, как орех. Дариус поначалу думал, что есть и еще убитые, просто их из-за высокой травы не видно.
А трава здесь действительно высока, чуть ли не по грудь. Даже не верится, что рядом, там, откуда он только что пришел, она по колено всего. И в этом ему повезло: ну-ка, потанцуй в таких зарослях.
— Значит так. Попробуем варисургов из рощи выкурить, и для этого необходимо жечь траву. Как будто и ветерок подходящий, дует, куда ему и следует, — взглянул Дариус на колышущиеся стебли трав. — Но для начала необходимо выкосить полосу вот отсюда и во-о-он до того камня. — И Дариус указал на камень подбородком. — Иначе как сами спасаться будем, если все вокруг огнем займется.
Затем с видимым сомнением взглянул на траву. Не слишком-то она и высохшая на вид, разгорится ли? Вслух же сказал:
— Не получится с травой, придумаем что-нибудь другое.
Ториан быстро объяснил задачу сельчанам, и дело пошло. Пусть и нет у них при себе кос, но гвизарма когда-то и создавалась для того, чтобы подсекать кустарник, расчищая землю под новые пашни. И с тех пор как стала только оружием, она не слишком-то и изменилась, а что кустарник, что трава — все едино. Да и навыков деревенским не занимать, уж они-то привыкли махать косами с утренней зорьки и до темноты, заготавливая сено на зиму.
Варисурги, несомненно, видели все их приготовления и конечно же догадывались, что за этим последует. Но что им оставалось делать? Либо сидеть и ждать, когда огонь обступит их со всех сторон, либо идти на прорыв.
Когда раздались тревожные крики, оповещающие об атаке жрецов, Дариус вздохнул с облегчением. Сомнения, что трава разгорится, как надо, у него оставались, и, судя по обращенным на него взглядам, далеко не у него одного.
«Хорошо, что у варисургов их не было», — усмехнулся Дариус, наблюдая за тем, как жрецы появляются из-за стволов грабов.
— Не стрелять, — распорядился Дорван, опасаясь, что жрецы, потеряв от стрел своих людей, вновь скроются в роще. — Ну что, Ториан, идем, — будничным тоном произнес он, обратив внимание на взгляд одного из сельчан, рыжего такого и вихрастого, который держал гвизарму так, как привык держать косу.
«А что ты думал, парень. Для меня это и есть работа, такая же обычная, как для тебя пахать, сеять или ту же траву косить. И это единственное, что я умею делать хорошо».
Они выстроились друг напротив друга — десять оставшихся в живых варисургов и семь из двенадцати пришедших по их душу людей, — те, что смогли продолжить свою маленькую войну.
«Где уж тут Ториану мне было помочь, удивительно, что они вообще смогли загнать варисургов в лес», — подумал Дариус, внимательно разглядывая выстроившихся в неровную линию жрецов.
— Идем, — повторил он и первым направился в сторону врагов. — Бист, бородатого! — крикнул Дорван, когда до варисургов осталось десятка полтора шагов.
Бородатых среди варисургов множество, и с длинными бородами, и с едва прикрывавшими подбородок, но Дариус даже не сомневался, что Бист поймет, о ком идет речь.
Во-первых, другой такой бороды ни у кого из варисургов нет: широкой, длиной едва ли не до живота. Ну и главное: этот бородач среди жрецов явно главный, а Бист ни с кем его не спутает.
Щелчок тетивы лука сверда раздался сразу же, и бородач начал заваливаться на бок.
Дальше обе стороны с ревом бросились друг на друга, за какие-то мгновения преодолев разделяющее их расстояние.
ГЛАВА 8
«Как же они все-таки горячи, женские тела», — думал Дариус, чувствуя жар тела крепко прижавшейся к нему девушки.
Затем ему пришла в голову новая мысль: «А что, мне приходилось обминаться с голым мужиком, чтобы почувствовать разницу?»
Он представил себе, что крепко обнимает голого Ториана или Галуга, и едва удержался от того, чтобы не засмеяться в голос, настолько мысль показалась ему нелепой. Элика подняла голову с его груди, посмотрела на него и вдруг спросила:
— Дариус, а там… в логове варисургов… страшно было?
Затем вздрогнула всем телом, вероятно вспомнив о том, что ей пришлось пережить, и прижалась к нему еще крепче.
— Страшно? Нет, там совсем не было страшно. — Дариус погладил девушку по голове. — Страшно было раньше, когда я боялся тебя потерять.
Когда они сошлись с варисургами на горном лугу, все закончилось быстро. При помощи Ториана и Биста ему довольно легко удалось прорвать строй жрецов по центру, и это здорово облегчило задачу.
Возможно, победа далась бы им значительно труднее, но варисурги почему-то быстро потеряли веру в свои силы. Нет, сопротивлялись они ожесточенно, отлично понимая, что пощады не будет никому. Но именно сопротивлялись, а не пытались повернуть исход сражения в свою пользу. В итоге все жрецы были уничтожены, а деревенские потеряли еще одного человека — снова брата Кверия и Мариссы, уже третьего за этот день, если считать того, что погиб в ночном Лоринте.
И тут для Дариуса началось самое неприятное. Воодушевленные второй легкой победой подряд, лоринтцы желали немедленно отправиться в долину варисургов, чтобы уже окончательно избавиться от ненавистных им жрецов.
Сердцем Дариус отлично их понимал. Если оставить все как есть, то кто может обещать, что варисурги вновь не нападут на Лоринт вскоре после того, как наемники его покинут. А тогда для его жителей все сложится совсем по-другому. Да и неуютно будешь себя чувствовать, ожидая, что из-за деревьев расположенного рядом с селением леса внимательно наблюдают горящие жаждой мести глаза варисургов. В лес за дичью пойдешь — и что, от каждого куста шарахаться? А женщины? Как их одних отпускать без присмотра? Лес — он ведь тоже кормилец: грибы, орехи, ягоды.
Есть и еще одна причина. Почему-то всегда считалось, что у варисургов очень много золота, остатки былого могущества. И вот оно, рядом, можно сказать, рукой подать, два-три дня пути. Ну и что, если в долине еще полно варисургов? Наемников всего четверо, и со сколькими им уже удалось справиться. Причем на всех четверых — две царапины.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
