— Ты хоть не добавляй! — прорычала я.
Господи, да что это со мной? Я творила куда более серьезные чары, и ни разу не получалось такого ужаса!
— Говорю же, манекен у тебя с изъяном, — сказала Дженна. — У других обходится без сложностей.
— Знаю! — Я ткнулась лбом в манекен. — Даже Сара Уильямс, — а она самая бездарная ведьма на свете, — сотворила вполне хорошенькое красное платьице. Не такое изысканное, как у Элоди, но…
Я замолчала. У меня вдруг засосало под ложечкой.
Не такая уж непреодолимая для меня задача — сотворить платье. Может быть, Дженна права — манекен кто-то проклял?
Я снова приложила к наволочке ладони, но на этот раз я не думала о нарядах. Я просто сказала:
— Сознавайся!
В первый момент ничего не произошло. Я не знала, радоваться этому или огорчаться.
А потом медленно-медленно спереди на платье проступили два отпечатка рук цвета разведенного бургундского.
У меня гора свалилась с плеч, и тут же на смену облегчению пришла раскаленная добела ярость.
— Как ты это сделала? — спросила Дженна.
Она стояла рядом со мной на коленях, рассматривая отпечатки.
— Разоблачающее заклинание, — ответила я сквозь зубы. — Позволяет определить, было ли на данный предмет произведено магическое воздействие.
— По крайней мере, теперь ты знаешь, что ты — не бездарная ведьма.
Я кивнула. Меня трясло от злости. Я-то мучилась, что ничего не могу, не умею, а оказывается, все это были козни Элоди! Наверняка ее, кому еще нужно, чтобы я не пошла на бал? Черт, просто в голове не укладывается!
Обидней всего, что я так и не использовала свое проклятье. Мне было совестно!
Ну, теперь-то по фигу.
Я спросила Дженну:
— Где сейчас Элоди?
Она широко раскрыла глаза — наверное, вид у меня был тот еще.
— М-м, кажется, Анна говорила, что они собирались на пляж с компанией.
— Вот и чудесно!
Я бросилась к двери, не слушая, как Дженна кричит вслед:
— Что ты задумала?
Я вихрем промчалась по коридору. Никто не видел, как я проскользнула в комнату Элоди.
Сердце у меня колотилось от страха и злости. Я подошла к окну — там стояли два манекена в бальных нарядах. Платье Анны было черное, с фиолетовой отделкой и небольшим шлейфом. На ней будет выглядеть очень мило, но никакого сравнения с платьем Элоди.
С минуту я колебалась.
Потом вспомнила, как Элоди насмехалась надо мной в классе, пока я билась над своим несчастным платьем, и ко мне вернулась решимость.
Я опустилась на колени и, перебрав прозрачные волны юбок, нащупала в подшивке подола крошечное отверстие. Просунула туда косточку и легонько пригладила сверху. Косточка вспыхнула тускло-красным сквозь все слои розового. Я не дышала, пока свечение не погасло, а потом выбежала за дверь.
В коридоре никого не было. Я благополучно вернулась к себе.
Дженна так и сидела на кровати.
— Что ты сделала?
Я вытащила из-под матраса мешочек с землей.
— Скажем так: иногда полезно позаимствовать методы противника.
Дженна открыла рот, но снова его закрыла, наблюдая, как я сыплю землю из мешочка себе на руки. Видно, она решила, что у меня окончательно крыша поехала. А я подошла к манекену, ухватила его за талию измазанными в земле руками и крепко зажмурилась.
На этот раз я даже не думала о каком-нибудь конкретном фасоне. Просто сказала: «Платье».
Как обычно, ткань задвигалась под моими ладонями, но на этот раз все было иначе. Рукам стало горячо, и по телу как будто пробежал электрический ток.
Дженна ахнула. Я сделала шаг назад, открыла глаза и тоже ахнула.
Платье было не просто красивое — ошеломляющее.
Синий, как павлинье перо, атлас, и в глубине его словно танцуют зеленые огни. Корсаж без бретелек, на косточках, а когда я повернула манекен, то увидела на спине шнуровку из ярко-зеленой ленты.
Юбка колоколом расходилась от узенькой талии, а самое поразительное — впереди она была расшита настоящими павлиньими перьями. Они шли клином, начинаясь от корсажа, и треугольником расходились вширь к подолу.
— Ничего себе! — выдохнула Дженна. — Вот это платье! Софи, ты будешь потрясающе красивой!
Она права, подумала я в полном остолбенении. Я буду потрясающе красивой.
— Чем это ты его обработала?
Я была пока еще не готова рассказать Дженне об Алисе, и к тому же мне что-то подсказывало, что слова «земля с могилы» не придутся ей по душе. Поэтому я пожала плечами:
— Волшебным порошком.
Дженна посмотрела на меня с сомнением, но я не дала ей времени задать еще какой-нибудь вопрос — ослепительно улыбнулась и сказала:
— Давай я тебе тоже сделаю!
Дженна удивленно засмеялась.
— Ты правда хочешь сделать для меня платье?
Я кивнула.
— А почему нет? Будет весело, и ты сможешь пойти со мной на бал.
— Да не надо бы, Соф, — слабо запротестовала она, но я уже вытаскивала из шкафа ее ночную рубашку.
Я прижала к рубашке ладони, все еще измазанные в земле, и подумала: «Дженна».
Возражения замерли у Дженны на губах, когда она увидела платье: ярко-розовое, на тонюсеньких бретельках, со сверкающим пояском. По-моему, пояс был расшит настоящими бриллиантами. Платье подходило ей идеально. Дженна прижала его к груди и закружилась по комнате.
— Не знаю, что у тебя за волшебный порошок, и знать не хочу! — крикнула она со смехом. — В жизни не видела такого красивого платья!
После этого мы занялись туфлями и превращали их, пока не получились две идеальные пары. К вечеру мы были полностью одеты и, пусть нескромно так говорить, выглядели просто блестяще. Дженна уложила светлые, почти белые волосы в высокую прическу. Розовая прядка прикрывала глаз. Мои волосы в кои-то веки вели себя пристойно. Я попросила Дженну скрутить их в узел на затылке, а несколько прядок выпустить, чтобы они вились вокруг лица.
Мы спустились по лестнице под ручку, хихикая на ходу. В узком коридоре толпилось множество народу. Я вытянула шею, стараясь углядеть Арчера и Элоди, но их нигде не было видно — а мне так хотелось посмотреть, какой уродский цвет приняло ее платье.
У нас в комнате созданные мною наряды казались верхом роскоши, а сейчас я обнаружила, что мы еще не самые нарядные. На меня налетела высокая белокурая фея в платье из льдисто-зеленых искр; они тихонько позванивали, словно колокольчики. Еще я видела девушку-оборотня в платье сплошь из белого меха.
Мальчики оделись более сдержанно. Большинство пришли в смокингах, только несколько особо смелых надели длинные сюртуки и бриджи до колен.
Мы уже собирались войти в бальный зал, как вдруг я почувствовала, что к моей спине прижимается что-то теплое. Я думала, кого-то просто притиснуло ко мне в толпе, и вдруг чей-то голос тихо шепнул мне в ухо:
