Как ни странно, коренных литругцев среди них оказалось не так уж много. Стоило только вести о том, что «старые добрые времена возвращаются», разнестись над морями, и на остров прибыла целая толпа алчущих легкой наживы людей.
Кого только не было в этом, как его называл Готор, зверинце. Явные авантюристы — искатели приключений, дезертиры, разбойники всех сортов, беглецы от закона, долгов или мести. Иные являлись людьми благородными, с приставкой «оу», а другие — нищими, своего имени не помнящими и обходящимися взамен этого кличкой. Одни чуть ли не щеголяли дипломами университетов, другие не могли написать свое имя. В лохмотьях и разодетые в пух и прах… Прекрасно владеющие оружием и уверенные в том, что их жажда быстро разбогатеть сильнее любого оружия… Опытные мореходы и абсолютно сухопутные крысы…
Однако большинство из тех, кто пришел наниматься на пиратские суда, являлись обычными моряками или рыбаками, решившими «подзаработать» тесаком и мушкетом, коли выпала такая возможность. Это словно бы был особый народ. Морской!
Они с детских лет были отданы юнгами «в обучение» на корабли, и с тех пор фактически на них и жили. Передвигались из порта в порт, переходили с одного судна на другое — добровольно и не очень. Ходили по всем морям, годами не видя родины, а порой, кажется, уже и не помнили, где она, эта родина. Родиной для них была корабельная палуба, а подданство свое они определяли по флагу на мачте.
У них был свой язык, кажется сплошь состоящий из морских терминов. Свои обычаи, законы, верования, правила морали и даже праздники.
И, как не без удивления узнал Ренки, пиратство среди этих людей особо аморальным делом не считалось. Украсть у соседа по кубрику было абсолютным злом, а вот перейти на другой корабль и зарезать того же соседа во время абордажа — дело житейское и вполне допустимое.
— Слушай, Готор, — как-то раз обратился Ренки к своему другу. — А зачем эти пришлые нам вообще нужны? Неужели мы не наберем достаточно народу среди наших моряков? Ведь, помнится, их сейчас полно на берегу бездельничает, и они готовы вкалывать на черной работе хоть за еду!
Солнце как раз перевалило за полдень. Друзья сидели в кают-компании «Чайки», пережидая наиболее жаркое время дня. А поскольку так получилось, что капитан и офицеры, обычно составляющие им компанию, сегодня были заняты срочной выгрузкой товаров, можно было говорить более свободно.
Одивия Ваксай, присутствующая в каюте (ну как же без нее? Она и с посредником знакома, да и строящаяся на Литруге верфь принадлежала ее Торговому дому. И даже Ренки в свете последних событий решил, что с ними она будет в большей безопасности, чем в Фааркооне), была посвящена во многие секреты приятелей. Профессор Йоорг также настоял на поездке, едва заслышав про Старую Мооскаа, — он решил, что данное путешествие наверняка будет касаться неких тайн, запечатленных на глиняных таблицах. Делами пиратскими он интересовался мало, зато, как убедился Готор, язык за зубами держать умел.
— Хм… — пробурчал Готор, отрываясь от бумаг, которые читал в тот момент. — Ты опять? Мы ведь, кажется, об этом уже говорили?
— Ну да — политика и все такое… Вроде как грабим Кредон не мы, а совсем даже другие люди, хотя едва ли это обманет самих кредонцев. Опять же — громить пиратов они явятся не в Тооредаан, а сюда… Ну ладно еще литругцы, но зачем нам брать в команды кого-то совсем со стороны? Ведь в этой толпе сброда, что пожаловал сюда со всех концов света, наверняка полно кредонских шпионов. Ты об этом не подумал?
— А что шпион может сделать, находясь в замкнутом мирке корабля? Какую весть передать? Или ты думаешь, что в Кредоне так много патриотов, готовых ценой своей жизни уничтожить пиратский корабль, бросив факел в крюйт-камеру? Да и вообще… Пиратство — это тоже ремесло. Я за прошлую пару месяцев в этом убедился. Советы, которые дают нам «вторые помощники», обычно оказываются весьма ценны. Без них мы бы, возможно, потеряли половину наших кораблей, да и добычи бы взяли явно не столько. Так что я как житель Тооредаана хочу, чтобы как можно меньше наших соотечественников овладело подобным ремеслом. Пусть уж этим занимается сброд со всех концов света, на то он и сброд. Легкая нажива — она, знаешь ли, развращает людей. Вот вы, Одивия, согласились бы нанять на свой корабль бывшего пирата?
— Если он как моряк хорошо знает свое дело — согласилась бы, — усмехнувшись, ответила Одивия. — Признаюсь, среди моих предков были те, кто занимался подобным, как вы сказали, «ремеслом». Я в детстве и сама, наслушавшись семейных преданий, любила представлять себя пираткой. Но если будет выбор, я конечно же предпочла бы взять в команду человека, на чьей совести нет грабежей и убийств. Только вот кто в наше непростое время может подобным похвастаться? Но хватит об этом. Судари, я уже завершила все свои дела на этом острове. Хотелось бы отплыть побыстрее. И у вас, и у меня в Фааркооне еще множество дел, которые не хотелось бы взваливать на плечи управляющих. Уж больно легко эти плечи гнутся под тяжестью трудов, и оттого их обладатели без хозяйского пригляда начинают работать спустя рукава.
«Чайка» в сопровождении трех пиратских кораблей вышла из бухты Улитка спустя два дня и отправилась к Воротам в Срединное море. И наткнулась там на кредонскую эскадру из более чем дюжины фрегатов, вышедших охранять своих купцов и гонять пиратские корабли.
— Что делать, что делать? — досадливо поморщился оу Готор после того, как все услышали от местного лоцмана, что эскадра пришла всего неделю назад, и завалили своего предводителя однообразными вопросами. — Ждать! Теперь ход за славным адмиралом оу Ниидшаа. Надеюсь, он не забыл о наших договоренностях и вовремя получил от людей Риишлее весть о выходе кредонцев. Жаль, конечно, что не успели проскользнуть до их прихода. Зато теперь уж точно не нарвемся на них на обратном пути.
Ждать пришлось почти целую неделю, прячась среди островов архипелага. Потом специально нанятый лоцман из местных принес весть, что большая часть эскадры внезапно ушла, оставив у Ворот лишь три корабля.
— Дык, судари, слухи-то ходят, что тооредаанский флот вышел из портов и отправился на север, — пояснил лоцман действия кредонцев. — Вот они и поспешили берега свои прикрыть. В наших местах слухи быстро разносятся. Корабли со всего свету тута проходят. А морячки — они языками потрепать любят. Оттуда и знаю!
Оу Раавиинг — контр-адмирал кредонского флота — чувствовал себя вполне уверенно. Да, большая часть кораблей ушла, оставив его тут во главе крохотной эскадры всего из трех вымпелов. Зато какие это были вымпелы!
