— Простите, ваша милость адмирал, — вторгся в светлые мечты оу Раавиинга голос его первого помощника. — Наблюдатель заметил парус на горизонте. Кажется, хочет пройти через Ворота незамеченным — крадется с юга, через мели.
— Отличное известие, лейтенант, — обрадовался контр-адмирал. — Уж верно, купец нейтральной страны не стал бы так рисковать. А значит, это либо тооредаанский пират, либо тооредаанский купец. В любом случае он — наша добыча! Просигнальте «Беспощадному», чтобы оставался на месте. А «Беспокойный» пусть снимается с якоря, ставит паруса и перекроет тому мерзавцу путь на восток. Мы зайдем с запада. На севере у него будут мели и рифы. Удрать он сможет только на юго-запад, где мы его и перехватим. Главное — успеть до темноты, иначе потом умаемся искать мерзавца среди островков архипелага. Эти пираты — сущие крысы, знают все щели, где можно спрятаться!
Ох уж эти морские гонки… Неспешные и требующие больше терпения, нежели приложения физический сил. То ли дело, когда догоняешь противника на своих ногах. Несешься большими прыжками, отталкиваясь от земли, стараясь дышать равномерно и удержать бешено бьющееся сердце в грудной клетке. Или конная погоня. Огромный зверь под тобой, разгоряченный азартом и ударами шпор. Ты чувствуешь его энергию, свист ветра в ушах и бьющий в нос запах лошадиного пота. Ты отнюдь не отдыхаешь, сидя в седле, — все твое тело работает в едином ритме с галопом коня, а мышцы ног напряжены, как пружина взведенного замка. Одно неловкое движение — твоего коня или твое собственное, — и ты летишь на огромной скорости и бьешься о землю. Иногда — бьешься всмятку…
А вот когда один корабль гонится за другим… Кажется, и нет особой разницы между погоней и обычным плаванием. Разве что снасти скрипят чуть громче, хотя и это обычно лишь обман твоего воображения, потому что поставить больше парусов, чем позволяет крепость мачт и сила ветра, все равно нельзя.
Подчас при таких погонях преследуемый корабль — это крохотный треугольничек паруса где-то на горизонте, который видно только с мачты. И как бы ни жаждала этого твоя душа, как бы ни напрягал ты мышцы и ни подталкивал мысленно свой корабль вперед, к этому парусу, идти он будет с той скоростью, что изначально заложена в его конструкции, и не быстрее, чем позволяют ветер и морские волны.
Тут основную роль играют опыт капитана и мастерство матросов. Но главное — удача! А удача, как всем известно, — девка капризная, взбалмошная и ревнивая.
«Надо отдать должное этим пиратам, — думал контр-адмирал оу Раавиинг. — Они пока не совершили ни единой ошибки. Не считая, конечно, той, что вообще стали пиратами и осмелились нападать на кредонские суда».
Вовремя развернулись и начали удирать от «Беспокойного». Оу Раавиинг решил было, что пираты при виде боевого фрегата так растерялись, что не обращают на его флагман «Беспощадный» никого внимания, тупо двигаясь навстречу своей смерти. Но лоцман объяснил про течение. И правда, очень скоро пират сменил курс на юго-запад и существенно прибавил скорости, сумев довольно серьезно оторваться.
Впрочем, примерно спустя полчаса и «Беспощадный» достиг того же течения и, так же прибавив скорости, начал постепенно догонять противника — благо ветер был почти попутный, а фрегат строился скорее быстрым, чем сильным.
Примерно спустя часа три «Беспощадный» настолько приблизился к пирату, что уже можно было разглядеть его поподробнее. Странное судно. Какое-то непривычно узкое, и без высоких надстроек на баке и корме. Не очень понятно, как при таком корпусе он может нести такие высокие мачты. Но, видно, потому и поднята едва ли половина парусов — похоже, если при более-менее сильном ветре поднять их все, кораблик рискует перевернуться.
Вооружен слабовато. Судя по всему, по каждому борту можно расположить максимум пушек двенадцать — пятнадцать сравнительно небольшого калибра. Да и груза в эти трюмы помещается существенно меньше, чем в обычного купца такой же длины. Словом, может, он и смотрится изящно, но, как ни парадоксально, по сути — странный уродец. Если это и есть тот самый тооредаанский kliper, про который рассказывали на совещании в штабе флота, то особого впечатления он на контр-адмирала не произвел.
Впрочем, чего еще ждать от этих тооредаанцев? Воистину ни рыба ни мясо. Захватили огромные земли, но живут в основном лишь на побережье. Имеют выход к морю и доступ к большим запасам леса, а серьезным конкурентом на море так и не стали. Лишь иногда, раз в полсотни лет, они собираются с силами и тогда доставляют Кредону проблемы, как это было во время битвы при мысе Куаа, в которой, хоть это и противоречит официальной версии, тооредаанцы сумели существенно потрепать республиканский флот. Он, оу Раавиинг, там был, пусть и не в качестве контр-адмирала, а всего лишь первого помощника капитана линейного корабля «Республика». Но у него есть право сомневаться в официальной версии хотя бы потому, что для самого нового и сильного линейного корабля кредонского флота это была первая и последняя битва. Сгорела «Республика» и утонула, едва не утащив за собой на дно и карьеру оу Раавиинга. Пришлось немало сучить ножками, взбивая масло, тратить последние деньги на подарки, прогибаться и льстить разным сволочам, чтобы вновь подняться на капитанский мостик в качестве офицера.
И он этот шанс не упустил. К тому времени когда из-за тиндской авантюры во флоте полетели многочисленные головы, репутация оу Раавиинга была настолько безупречна, что чин контр-адмирала достался ему почти без борьбы.
М-да… Вспоминать Тинд как-то не хочется. До сих пор холодок по спине пробегает при виде размолотых в пыль крепости и форта-ключа, считавшегося вообще неприступным.
Впрочем, главная проблема этих тооредаанцев — в их бесконечной спеси! Множество правил, ограничений и кодексов… А все лишь затем, чтобы прикрыть свою лень. Благородным оу, видите ли, не пристало работать и торговать подобно каким-то там купцам! Они будут верно служить своему королю, тщательно штопая прорехи и заплатки на штанах и камзолах, но не опустятся до «неблагородных занятий».
Оу Раавиинги могли проследить свой род еще с имперских времен, однако это не помешало им удачно вложить деньги и управлять собственным Торговым домом, когда в том появилась надобность. И вот результат — те, кто страдал от излишней спеси, либо сдохли от голода, либо опустились до уровня нищих и бродяг. А те, от кого они презрительно отворачивались, шипя и именуя «низкими купчиками», теперь заседают в Торговой палате, водят корабли и командуют армиями, служа республике.
