О. Журавлёва — Пойдете?
А. Проханов: — …я его называю «фарш миллионов».
О. Журавлёва — Ну, вы пойдете в «фарше» принимать участие?
А. Проханов: — Ну, с какой стати я буду входить в «фарш миллионов»? Я же не политическое мясо, я — человек уже…
О. Журавлёва — Да ладно!
А. Проханов: — Вот видит Бог. Как и вы. Я — политический деликатес, понимаете?
О. Журавлёва — Ах, вот оно что. То есть вы будете той сахарной розочкой, которая сверху этого «фарша» будет.
А. Проханов: — Я — политический трюфель, если угодно.
О. Журавлёва — Хорошо. То есть вы — дорогостоящий продукт.
А. Проханов: — Да. Значит, повторяю, революция имеет свою логику и ее не остановить репрессиями. Ее можно замедлить. Ну, смотрите, вот, февральскую революцию 1917 года не остановили ни вот эти вот паллиативные столыпинские реформы, ни столыпинские галстуки, ни расстрел 9 февраля, ни запреты, ни всевозможные реакции, там, «Патронов не жалеть». Она разразилась и прошла все свои грозные сокрушительные стадии, как и эта начавшаяся революция.
Единственное, что, как мне кажется, может остановить эту революцию, эту начавшуюся либеральную революцию, — ее может остановить не закон о штрафах, ее может остановить встречная революция, как пускают встречный пал, встречный огонь. Эти пожары тушатся другими пожарами. Если власть, например, почувствовав это или найдя в себе волю, немедленно начнет параллельную или встречную революцию, связанную с модернизацией, с форсированным развитием, с усилением тех слоев и тех компонентов общества, которые остаются государственниками (а их все меньше и меньше, таких людей), то вот эта запущенная революция, по существу, сломает вот этот встречный процесс. Многие из тех, кто ходит на Болотную, примкнут к этой революции, потому что люди туда ходят от тоски, от безделья.
О. Журавлёва — Ну, то есть людям надо дать дело, большое серьезное.
А. Проханов: — Людям нужно дать большое, нужное, умное, положительное дело. Положительное дело. Люди устали от безделья и от блефов. И мне кажется, что вокруг этого закона, который принят или будет или не будет подтвержден президентом, вот такие разговоры уместны, а не та буза, которая была в Думе.
О. Журавлёва — Александр Андреевич, вы нарисовали, в принципе, что делать нужно и как быть дальше. Но, тем не менее, вот это безумство в Думе состоялось. А вы не могли бы пару слов сказать о том, как вам кажется, вот эта официально признанная оппозиция, думская оппозиция — она искренна была в этом порыве? Или это тоже какой-то сложный, как любят говорить, сложный пиар такой, такая политическая игра? Может, им, действительно, тоже надоело, что вот так все происходит, все радостно голосуют?
А. Проханов: — Нет. Мне кажется, что здесь нет сложной очень конспирологии. Во всем этом есть некоторый хаос, некоторая хаотизация политического пространства. Но она не настолько велика, чтобы видеть в этом хаосе отсутствие какой-то графики, отсутствие каких-то контуров четких. Я думаю, что думская оппозиция вела себя так, как она и должна была вести. Причем в этой думской оппозиции только несколько таких людей яростных, пассионарных. Основная масса очень пассивна, очень осторожна.
О. Журавлёва — Ну, если несколько пассионарных людей заставили Думу девять часов сидеть без спроса поголосовать…
А. Проханов: — Это говорит о том, что политика персонифицирована. Когда нет пассионарных людей, то политика тупая, мертвая, неподвижная.
О. Журавлёва — Значит, они у нас есть, в принципе?
А. Проханов: — Значит, они есть.
О. Журавлёва — «Почему никому не приходит на ум, — пишет нам Александр, — что Госдепу хватит денег на штрафы для оппозиционеров за несанкционированные гуляния?» Кстати, да, нам долго объясняли, что это все спонсируется большой западной кормушкой, а теперь хотят штрафами напугать. Нам госдепских денег не жалко. Есть такой вариант?
А. Проханов: — Ну, не думаю. Просто я думаю, что Госдеп не будет платить штрафы. Если верить в то, что Госдеп во всем стоит у руля этой оранжевой революции…
О. Журавлёва — А вы-то в это верите?
А. Проханов: — Что Госдеп здесь присутствует, я верю. Не верю, а я знаю просто. Но, конечно, не во всем. У революции есть огромная стихийная составляющая, которой пользуются и которой манипулируют. Как у всякого явления политического, исторического всегда есть силы, которые готовы этим явлением управлять. Кстати, я считаю, что Сурков — очень крупный политтехнолог и политолог. И он один из немногих понимал существование в актуальной истории самых разных потоков, которые двигаются с разной скоростью, имеют разную интенсивность, разные составляющие — соленые, пресные, едкие. И он умел этими потоками управлять, он создавал для этих потоков ловушки: одни останавливал, другие убыстрял, смешивал их, взрывал их, перекрывал им русла. И этим знаменуется весь его такой грандиозный, на мой взгляд, период, который одни считают ужасно вредным, другие считают, наоборот, полезным — период его такого интеллектуального правления Россией.
О. Журавлёва — А почему вдруг? Вот все было тихо и спокойно, и как-то вот эти игры все срабатывали. А потом вдруг пошли какие-то распоясавшиеся харизматичные и пассионарные люди. Откуда они взялись? Они же были там и сидели послушно, и все было хорошо.
А. Проханов: — Ну, во-первых, эффект пассионарности так и возникает: сначала тихо-тихо, а потом возникают шаровые молнии. Это раз. Видимо, эти пассионарные люди, по мнению Льва Николаевича Гумилева, облучаются космическими излучениями, Земля входит в какую-то новую зону…
О. Журавлёва — Солнцелет. Теперь все ясно.
А. Проханов: — Да, солнцелет, солнцемет. И они возникают. Кстати, действительно, ведь в народе, сонном, спящем народе, особенно в усыпленном и изнуренном народе, действительно есть все. Там есть будущие цари, будущие Гитлеры, будущие Сталины, будущие праведники, Сергии Радонежские. Они все есть. Но только на одних упадет этот таинственный космический луч, и они вспыхнут, загорятся как звезды, а на других нет. Поэтому наша тишина, конечно, была мнимой. Просто страна опомнилась. Опомнилась от удара страшного, от шока, который ей нанесли в 1991 году. И после этого удара разные силы по-разному опомнились.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
