— Кажется — в Шантильи?
— И снова память не изменяет вам. Именно таково было название этой дыры, где мы проторчали столько времени. Вы все помните, сударь, — просто удивительно!
— Ты только и делаешь что говоришь мне комплименты, Мушкетон.
— Ах, сударь! Это вы делаете мне честь, тратя на меня свое драгоценное время.
— Уверяю тебя, Мушкетон, что я ничуть не тороплюсь, — сказал д'Артаньян, и он не покривил душой. — Однако какая же связь между этим неприятным вывихом, полученным Портосом, и твоим спутником, который до сих пор мнет в руках свою шляпу и не решается приблизиться к нам? А по виду не скажешь, что он робкого десятка, и, наверное, такой же плут, каким был бедняга Планше.
Тут д'Артаньян вздохнул.
— И тем не менее связь существует, — сказал неторопливый Мушкетон.
— Продолжай, Мушкетон. Беседы с тобой всегда поучительны.
— Ах! — вскричал обрадованный парень. — Именно это самое, слово в слово, вы изволили сказать мне в тот памятный день, когда, возвращаясь из Лондона, к нашему счастью, целым и невредимым, навестили нас с господином Портосом в этой дрянной гостинице, хозяин которой не верил нам в долг.
— Да, да, я припоминаю, — со смехом воскликнул д'Артаньян, вспоминая подробности этой истории.
«Именно к этой „герцогине“ с Медвежьей улицы Портос посылал за деньгами, а она отказала ему. Об этом я узнал от трактирщика», — подумал он.
— Если вы вспомнили это дело, — продолжал славный Мушкетон, сам обрадованный хорошим расположением духа д'Артаньяна, — то, возможно, сударь, вы помните также, что изволили похвалить меня за некоторую сноровку, которую я проявил, снабжая господина Портоса вином из погребов хозяина.
— Который и не подозревал об этом, — смеясь, подхватил мушкетер. Конечно, помню. Ты бросал лассо и через отдушину в подвале вытаскивал бутылки одну за другой.
— Вы также спросили меня тогда, где я научился обращаться с веревочной петлей, сударь, и я ответил, что меня научил один хороший приятель, мой земляк, состоявший в свое время в услужении у одного испанца и совершивший вместе с ним поездку в Новый Свет.
— Кажется, так оно и было, Мушкетон. И этот твой приятель…
— Перед вами, сударь, — улыбаясь, закончил Мушкетон, делая знак своему товарищу, чтобы он подошел поближе. — Я встретился с ним только вчера. Мы не виделись несколько лет, сударь.
— И его зовут?..
— Жемблу, сударь, — отвечал спутник Мушкетона, подходя к д'Артаньяну и кланяясь ему.
— А мое имя — д'Артаньян.
Жемблу поклонился снова.
— Господин д'Артаньян — герой ларошельской кампании и лейтенант королевских мушкетеров, — важно добавил Мушкетон, не желавший упускать случай произвести впечатление на своего приятеля тем, что запросто беседовал с таким человеком.
— Мушкетон как-то рассказывал мне, что ты запросто с тридцати шагов захватываешь горлышко бутылки затяжной петлей, Жемблу.
— Мушкетон сказал правду, господин д'Артаньян, — отвечал парень с хитроватой улыбкой.
— И тебе приходилось охотиться на диких животных с помощью лассо?
— И на диких животных, и на людей, сударь.
— Что ты имеешь в виду, Жемблу?
— Что Новый Свет такое место, где надо быть ко всему готовым.
— Ну, Старый Свет — тоже. Вот Мушкетон не даст мне соврать.
— Уж это правда, господин д'Артаньян. Уж мы-то с вами и господином Портосом знаем это! — надуваясь от гордости, откликнулся Мушкетон.
— А где сейчас твой хозяин, Жемблу? — спросил д'Артаньян, в раздумье глядя на парня.
— Мой хозяин, сударь, а полное имя его дон Алоксо дель Кампо-и-Эспиноса, получив ранение на службе королю Испанки в Новом Свете, вернулся на родину, а меня отпустил, щедро вознаградив за службу, — ведь я француз.
— Однако по твоему виду не скажешь, что ты при деньгах.
— Увы, это так, сударь. Вернувшись в Нормандию через Антверпен, я обнаружил, что в деревне совершенно изнемогают от налогов. Все ругают кардинала, но никто ничего не может поделать. Прожив все, что у меня было, я решил податься в Париж в надежде найти какое-нибудь достойное дело, так как труд землепашца — не по мне.
— Что ты называешь достойным делом?
— Например, поступить в услужение к дворянину, сударь.
— А что бы ты сказал, если бы я составил тебе протекцию?
— Ах, сударь. Я поблагодарил бы небо, что оно поставило меня на вашем пути. Вы знаете такого дворянина, которому нужен слуга?
— Знаю, Жемблу. Ты мне кажешься смышленым малым. К тому же ты, видно, прошел хорошую школу в Новой Свете. А рекомендациям Мушкетона я вполне доверяю.
При этих словах мушкетера достойный оруженосец Портоса покраснел от удовольствия и надулся еще больше.
— Значит, вы рекомендуете меня?
— Непременно.
— Кому же, сударь?
— Лейтенанту мушкетеров, некоему господину д'Артаньяну, моему alter ego, который доверяет мне во всем.
— Ах, сударь! Значит, вы берете меня к себе в услужение!
— Видимо, так и есть.
С этими словами д'Артаньян, настроение которого улучшилось во время описанной беседы, поблагодарил улыбающегося во весь рот Мушкетона за то, что тот без хлопот нашел ему нового слугу, назвал свой адрес Жемблу, велев тому явиться к нему завтра утром, и отправился к себе домой, где тотчас же лег спать.
Спал он крепко и без сновидений.
Глава двадцатая
Портос уходит
На другой день, явившись в приемную г-на де Тревиля, д'Артаньян застал там Портоса, сиявшего, как новенькая монета.
— Портос, вы сегодня просто великолепны, и я вам завидую, — сказал мушкетер, дружески пожимая руку гиганта.
— Зависть не в вашем характере, дорогой друг, — зычно произнес Портос, отвечая на рукопожатие.
— Ох, осторожнее, Портос. Вы расплющите мне пальцы, — сказал д'Артаньян, в этот раз забывший по обыкновению протянуть Портосу не ладонь, а кулак.
— Прошу прощения, дорогой д'Артаньян, прошу прощения, — возбужденно говорил Портос, беря гасконца под руку и меряя с ним приемную своими широкими шагами. — Знаете, чувства так и переполняют меня.
— Это вполне естественно — ведь вы без пяти минут муж своей прекрасной герцогини. Кстати, вы не познакомите нас со своей будущей супругой? невинным тоном спросил д'Артаньян.
Портос густо покраснел. Он собирался что-то сказать в ответ, но видно было, что язык плохо повинуется ему. Портоса выручил лакей, отворивший двери кабинета.
— Господин де Тревиль ждет господина Портоса! — звучно доложил он и почтительно, но с достоинством отступил на шаг, чтобы дать гиганту пройти.
