— Меду! — приказал я.
Хорошенькие Ножки бросилась исполнять мое желание. Я наклонился и поцеловал Тири в губы.
Прошло немало времени, было выпито много меду, когда появился юноша-раб, подергал за рукав Ивара.
Раздвоенная Борода и сказал ему:
— Мой джарл, девка в сарае со льдом просит, чтобы ты освободил ее.
— Как долго она уже просит? — спросил Раздвоенная Борода.
— Больше двух анов, — улыбаясь ответил юноша.
Как-никак, он был мужчиной.
— Отличный парень, — сказал Раздвоенная Борода и оторвал рабу кусок мяса.
— Спасибо, мой джарл, — сказал юноша.
В отличие от остальных рабов, его не приковывали на ночь в сарае с босками. Он нравился Ивару, поэтому мальчишке разрешалось спать на кухне.
— Рыжий и Горм, — сказал Раздвоенная Борода. — Приведите маленькую убару из Скагнара.
Мы улыбнулись.
— Горм, — добавил Раздвоенная Борода, — прежде чем освободишь ее, позаботься о том, чтобы утолить ее жажду.
— Слушаюсь, капитан, — ответил Горм.
Прихватив с собой факел, мы отправились в ледяной сарай. Открыли тяжелую дверь, обитую кожей, и высоко подняли факел.
В его тусклом, колеблющемся свете мы увидели Хильду и подошли поближе.
Она лежала на боку, скорчившись на больших кусках льда; Хильда могла поднять голову и плечи всего на несколько дюймов; деревянная стружка, в которой хранится лед, облепила ее тело; руки и ноги были связаны, а две веревки не давали ни сесть, ни даже встать на колени.
— Пожалуйста! — плакала Хильда.
Зубы у нее стучали, губы посинели. Она лежала перед нами на спине.
— Пожалуйста, — рыдала она, — я умоляю разрешить мне отправиться на меха Ивара Раздвоенная Борода.
Мы посмотрели на нее.
— Я умоляю! — стонала Хильда. — Умоляю, отпустите меня в его меха!
Горм распутал веревку, которой были связаны ее ноги, а потом ту, что не давала девушке поднять плечи и голову.
Он не стал развязывать щиколотки и запястья. Когда Горм посадил ее, Хильда дрожала и тихонько скулила от холода.
— Я принес кое-что для тебя, — сказал он. — Выпей это побыстрее, Хильда Надменная.
— Да, да! — стуча зубами, прошептала она.
А затем, откинув Хильде голову, Горм поднес чашу к ее губам.
Дрожа от холода, заливаясь слезами, Хильда Надменная быстро проглотила рабское вино.
Горм развязал ее и перебросил через плечо; она так замерзла, что не могла стоять.
Я коснулся ее тела, оно было холодным как лед. Хильда всхлипывала, уронив голову на спину Горма, а ее длинные волосы свисали ему до колен.
Я шел впереди с факелом, освещая дорогу, — так мы доставили Хильду в зал Раздвоенной Бороды.
Он сидел на краю своей постели, сняв сапоги.
Горм бросил Хильду к ногам Ивара. Ее волосы разметались по его сапогам. Она продолжала дрожать от холода.
Вокруг быстро собрались мужчины и рабыни.
Левую часть ее тела тускло освещали угли очага, правая оставалась в тени.
— Кто ты такая? — осведомился Раздвоенная Борода.
— Хильда, — плакала она, — дочь Торгарда из Скагнара.
— Хильда Надменная? — уточнил он.
— Да, — опустив голову, рыдала она, — Хильда Надменная.
— И чего же ты хочешь? — спросил Ивар.
— В твои меха, — прошептала она.
— А разве ты не свободная женщина? — спросил Раздвоенная Борода.
— Я умоляю тебя позволить мне разделить с тобой меха, Ивар Раздвоенная Борода, — проговорила она.
Он поднялся на ноги и оттолкнул в сторону длинный стол и скамью. Пяткой Ивар нарисовал на полу рабский круг.
Хильда посмотрела на него.
А потом он махнул ей рукой, показывая, что она может подойти к постели. Хильда с благодарностью забралась под меха. Она продолжала дрожать, и мы услышали, как она застонала.
— Меду! — приказал Ивар Раздвоенная Борода, возвращаясь к столу.
Булочка первой подбежала к нему с наполненным рогом.
— Ивар Раздвоенная Борода, пожалуйста, иди ко мне, — рыдала Хильда. — Я замерзаю! Обними меня! Пожалуйста! Обними меня!
— Пусть это будет для вас уроком страсти, рабыни, — рассмеялся Оттар.
Раздался дружный хохот, больше всех веселились красивые обнаженные невольницы, горячие и нетерпеливые в сильных, грубых руках мужчин из Торвальдсленда.
Раздвоенная Борода осушил рог.
— Меду! — крикнул он, и на этот раз приказ выполнила Гунхильда.
После второго рога Раздвоенная Борода вытер рот рукой, повернулся и направился к своим мехам.
Хильда жалобно повизгивала.
— Она самая холодная из женщин! — хохотал Оттар.
— Обними меня, Раздвоенная Борода! — плакала Хильда. — Пожалуйста, обними меня крепче!
— Ты будешь хорошо мне служить? — спросил Раздвоенная Борода.
— Да! — воскликнула она. — Да! Да! Да! Да!
Однако Раздвоенная Борода не торопился, он крепко прижал ее к себе, согревая своим телом. Через пол-ана я заметил, как Хильда осторожно подняла голову и прикоснулась губами к его плечу; смущенно поцеловала своего господина, а затем заглянула ему в глаза. Неожиданно он швырнул ее на спину, и его огромные руки, огрубевшие от рукояти меча и топора, вцепились в ее тело.
— О нет! — закричала Хильда. — Нет!
За столом начали делать ставки. Я поставил на Ивара Раздвоенная Борода. Через ан Хильда Надменная под радостные вопли мужчин и насмешливые возгласы рабынь, опустив голову, на четвереньках, заползла в рабский круг, который Ивар Раздвоенная Борода нарисовал на полу своего зала. Она ползла, не обращая внимания на то, что на нее смотрят рабыни и гребцы. Оказавшись внутри круга, Хильда выпрямилась. Она стояла, высоко подняв голову.
— Я твоя, Ивар Раздвоенная Борода, — сказала она. — Я принадлежу тебе!
Он махнул рукой, и Хильда вышла из круга, чтобы снова прижаться к своему господину и умолять о ласках — его новая рабыня.
Я получил девять тарнских дисков и два куска разбитой золотой тарелки, северяне добыли их два года назад, когда совершили набег на один из городов в восточных шхерах.
Раздвоенная Борода на эту ночь отдал Гунхильду Горму. Я видел, как Горм вел ее к своим мехам. Сегодня ее лодыжка будет прикована к его постели. Ивар предложил мне Булочку, однако я, разок воспользовавшись ее услугами, сделал щедрый жест, передав невольницу Оттару, поскольку собирался провести эту ночь с Тири. Оттар тут же принялся приковывать Булочку к своей постели. Можете представить себе мое разочарование, когда я увидел, как мимо меня провели Тири — один из гребцов вознамерился поразвлечься с ней. Она в отчаянии смотрела на меня из-за плеча воина. Я послал ей поцелуй на германский лад — пальцы руки прижаты к правой части рта. У меня не было никаких особых прав на эту хорошенькую маленькую рабыню. Как и вся добыча, награбленная в Кассау, она принадлежала воинам Раздвоенной Бороды. Я слышал звон цепей и стоны невольниц. Я решил, что сегодня мне придется спать одному.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
