Дальнейшего я не слышала. Тело, наполненное жаром, обмякло, безвольно оседая в крепких объятиях. Тревожно зазвонил колокольчик. Голос, полный волнения, затребовал лекаря. Комната вмиг наполнилась шагами, под веками заметались огни.
Но все, что имело сейчас значение, были сильные руки, прижимавшие меня к широкой груди, тихий шепот и прохладное прикосновение губ ко лбу, ненадолго унявшее лихорадку и боль. Я улыбнулась, проваливаясь в забытье.
«Эви…»
Вот бы услышать еще раз, как он говорит это. Тихо, чувственно, волнующе…
Как же хорошо…
ГЛАВА 18
«Эверли».
«Эви…»
Мне казалось, я слышала тихий голос, зовущий меня в мир живых. Чувствовала сильные пальцы, сжимавшие мою безвольную руку, легкое дыхание, чужое тепло возле бедра, ощутимое даже сквозь плотную ткань рубашки и несколько одеял. Кто-то был рядом, всем сердцем желая, чтобы я очнулась. Родной, близкий, желанный…
— Эви…
Ласковое прикосновение ко лбу, выбившаяся прядь, заправленная за ухо. Разговоры, разговоры, разговоры — «она совершенно истощена», «нужно время, организм ещё недостаточно восстановился», «не стоит беспокоиться, милорд, в столь юном возрасте негативные последствия минимальны». Οтчего-то было приятно знать, что кому-то небезразлична моя судьба.
«Эви. Эви…»
Я улыбнулась призрачному голосу.
И открыла глаза.
Никого.
Я была совершенно одна в незнакомой спальне. Из высокого окна, занавешенного тонкими шторами, лился мягкий рассеянный свет. На стенах блестели золотом дорогие рамы картин. Благоухали цветы, украшавшие прикроватный столик, заставленный склянками, бутылочками и баночками. Под парадным портретом незнакомой статс-дамы чернел за позолоченной решеткой потухший камин. У закрытой двери на стуле белели забытые кем-то пяльцы.
Балдахин кровати был поднят. В изножье лежал вязаный плед, а перина, огромная и широкая, была мягкая, точно облако. И лишь одна деталь в богато обставленной спальне казалась инородной и лишней.
Я.
Что я здесь делала — в чужой постели на тонких шелковых простынях среди богатства и роскоши, достойных, по меньшей мере, баронессы Вудверт?
И тут память вернулась ко мне — обрушилась на плечи невыносимой тяжестью.
Ночной сад. Поиски Лорри. Встреча с герцогом. Бегство. Погоня. Мэрион. Граф Хенсли…
Я бросила взгляд на окно и чуть не задохнулась от ужаса. Сквозь полупрозрачные шторы ярко синело полуденное небо.
— Лорри!
Где она, как она, что с ней?
Я дернулась, приподнимаясь на локтях — и тут же со стоном упала обратно в облачные объятия перины. Перед глазами запрыгали черные точки, приступ дурноты сдавил грудь. Тело не слушалось, голова раскалывалась на части.
Упрямо сжав губы, я попыталась снова.
И снова.
Сесть удалось с четвертой попытки. Вцепившись в край прикроватного столика и тяжело дыша сквозь стиснутые зубы, я опустила на пол сначала одну ногу, затем вторую. Оперлась на столешницу, пошатнулась…
— Миледи, что вы делаете?
От неожиданности пальцы ослабли, и я бессильно упала обратно на подушки. В дверях спальни замерла служанка — незнакомая миловидная девица в белоснежном переднике. При виде меня она заохала, едва не выпустив из рук поднос с кувшином воды и полотенцем для обтираний.
— Нельзя же так, миледи, — опустив тяжелую ношу на стул, она подлетела ко мне и, обняв за плечи, попыталась уложить обратно в постель. — Доктор и его светлость велели вам лежать и набираться сил. Так что если нужно чего, миледи…
— Я не леди, — странное, неуместное обращение и едва прикрытая насмешка в голосе девицы выбили меня из колеи.
— Были такие слухи, — фыркнула служанка. — Но его светлость приказал обращаться к вам только так и исполнять малейшую вашу прихоть.
— Εго светлость?.. Лорд Хенсли?
— А кто же еще? — девица хихикнула. — Жених ваш. Будто не знаете.
Жених?
Подтверждение нашлось сразу же, не пришлось даже расспрашивать насмешливую служанку. Безымянный палец правой руки украшало кольцо — изящный золотой ободок с россыпью мелких бриллиантов и сиреневым сапфиром в центре, напоминавшим об аместистовом взгляде графа Хенсли и чарах мастера над разумом.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Я нервно сглотнула.
Немыслимо. Невероятно.
Происходящее казалось чем-то совершенно нереальным — очередной игрой в «леди Хенсли», которую Лорри выдумала, чтобы подразнить меня за тщательно скрываемый интерес к старшему брату. Однако вот она я, в богатых покоях, и на моем пальце помолвочное кольцо рода Хенсли. Что это, если не чья-то глупая шутка?
— Ох и шуму же вы наделали своим появлением, миледи, — не заметив моей растерянности, проговорила служанка, явно желавшая разузнать как можно больше свежих сплетен. — Появились во дворце среди ночи вся в грязи да в лохмотьях, а потом еще и слегли с лихорадкой. Милорд чуть с ума не сошел, пока доктор вас выхаживал. Сказал, с лошади вы упали и в лесу заблудились. Да только что это за лошадь такая, после которой песок в волосах да рубашка драная и в соляных разводах. И как так скакать надо, чтобы ветром платье сдуло? — темные глаза хитро и многозначительно сверкнули из-под полуопущенных ресниц. Я встретила любопытный взгляд служанки хмурым молчанием. — Ох, простите мою непочтительность, миледи, — девица насмешливо фыркнула — я ничего такого не имела в виду. Просто…
Предположения, одно другого абсурднее и нелепее, я слушать не стала. Взгляд вернулся к кольцу, сидевшему на пальце точно влитое, скользнул по аккуратно подпиленным ногтям и опустился на запястье. Чистое. Там, где еще недавно красовался вздувшийся отпечаток ладони, осталась лишь едва заметная полоска подживающего розоватого шрама. А царапины и синяки после карабканья по подземному лазу, лесного бегства и падения с высоты и вовсе пропали, словно их и не было.
Сердце пропустило удар.
Сколько прошло времени?
Полдня?
Сутки?
Двое?
— А ещё ходят слухи, что его светлость уволил вас с должности компаньонки своей младшей сестры специально, чтобы жениться… миледи? Миледи!
Ρуки у служанки оказались на удивление сильные, но того, что ослабленная лихорадкой девица начнет вырываться с яростью дикой фрейлендской рыси, она тоже не ожидала. Увернувшись от навязчивой попытки уложить меня в постель, я села, недовольно глядя на притихшую служанку.
— Графиня Χенсли. Где она? Я могу с ней увидеться?
Горничная растерянно захлопала глазами.
— Так ведь уехала она. Почти неделю назад со всеми слугами. Скоро уже до Хенсшира доберутся.
Меня затрясло. Неделя? Неделя?!
— Как долго я была без сознания?
— Три дня. Два с половиной, если точнее…
И почему, почему все до сих пор считают, что Лорри уехала, тогда как на самом деле…
Боги, боги, боги!
Я повернулась к служанке.
— Мне нужно увидеть графа Хенсли. Это срочно.
— Я… — девица подорвалась, радуясь, что можно сбежать от нездоровой графской невесты, в которую точно злой дух вселился. — Я спрошу у его светлости, когда он сможет нанести вам визит…
— Нет, — ждать и терять время я была не намерена. С каждой минутой опасность для Лорри только росла, и если лорд Χенсли не пожелал прислушаться, что ж, я готова была его заставить. Любым способом. — Я пойду сама. Прямо сейчас.
— Да вы еле на ногах держитесь! — всплеснула руками служанка. Но поняв, что этим меня не остановить, зашла с другой стороны. — Подумайте лучше, какие слухи пойдут, если вас, законную невесту лорда Хенсли, застанут в кабинете его светлости в одной нижней рубашке. Свою репутацию не бережете, так хоть к будущему супругу проявите уважение. Раз уж смиренно ждать, как и полагается настоящей леди, — она бросила на меня многозначительный взгляд, — вам не по нраву, позвольте хотя бы одеть вас. Это не займет много времени. Обещаю.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})* * *
— Сюда нельзя, миледи, — секретарь, молодой лорд со слабым даром магии разума, подскочил с насиженного места за письменным столом. — Εго сиятельство сегодня не принимает. У него много срочных дел…
