— Когда отправилась карета?
— Ночью… нет, ранним утром. Боги, Коул, зачем вы задаете столько глупых вопросов? Я устала с дороги и хочу отдохнуть.
Граф словно не слышал.
— Во что была одета Лоррейн? В котором часу ее привели к вам? Или вы сами ходили за ней в Ночной сад?
— Прекратите, Коул, — баронесса хлопнула ладонью по чайному столику, спугнув пригревшуюся на моих коленях рыжую кошку. — Это что, допрос? Вы меня в чем-то подозреваете?
— Просто ответьте, прошу вас.
— Зеленое. На Лоррейн было зеленое платье.
— Зеленое? — не удержавшись, переспросила я. — Вы уверены?
Кому, как не мне, было знать — в тот злосчастный вечер Лорри была в черном платье, при одном взгляде на которое леди Вудверт хватил бы удар. Если бы баронесса и вправду видела племянницу, такое она точно не смогла бы забыть. К тому же, зеленое платье — подарок самой тетушки, заказанный у лучшего портного Лонбурга — Лорри ненавидела. Даже специально посадила на юбку чернильное пятно, чтобы получить уважительную причину навсегда засунуть на дно сундука шедевр столичного гения со всеми юбками, валиками и фижмами.
Но леди Тэмзин, конечно же, не могла знать об этом.
— Да, зеленое, — с достоинством повторила баронесса. — Изумрудный атлас, варравийское кружево. Теперь вы довольны, юная мисс?
Но я отступать не собиралась.
— А пятно?
— Какое пятно? — ресницы-перья недоуменно хлопнули.
— Чернильное. Большое такое — Лорри опрокинула на себя целую склянку.
— Что вы такое говорите, мисс Вестерс! — голос леди Вудверт дрогнул, то ли от растерянности, то ли от волнения, то ли от негодования. — Быть такого не может! Это же первоклассное платье от лучшего портного Лонбурга! Если в вас говорит черная зависть к высокому положению бывшей подопечной, то знайте…
— Прошу, вернитесь к платью, Тэмзин, — прервал баронессу лорд Хенсли. — Во что еще была одета Лоррейн?
— Коул, дорогой, эта должность совершенно испортила ваш и без того не легкий характер! Что ни разговор, то допрос. Мне что, перечислить все, включая корсет и панталоны?
— Это не обязательно. Меня интересуют только украшения.
— Ο боги, Коул, — баронесса побледнела. — В чем же вы меня подозреваете? Все ее украшения Норра упаковала в багаж с магической печатью. Если что-то ценное пропало, вам, право, стоит присмотреться к ближайшему окружению…
— Ничего не пропало. Камень силы. Он был на Лоррейн?
— Ну конечно! — воскликнула баронесса. — Как, по — вашему, я иначе смогла бы увезти Лоррейн с острова? Ни один уважающий себя капитан не пустит на борт мага без камня силы.
— Тогда откуда у меня это?
Глядя прямо в глаза леди Тэмзин, лорд Хенсли потянулся к шейному платку. Камень силы Лоррейн сверкнул серебром.
И тут произошло то, чего я никак не могла ожидать.
Леди Вудверт оцепенела. Не обмерла от страха, что ее обман вот-вот раскроется, не напряглась, готовая разразиться возмущенной тирадой, отвечая на оскорбительные предположения главного императорского безопасника, а вытянулась в струнку и закаменела. Лишенная движений иллюзия Павы застыла безжизненной восковой маской. Светлые глаза остекленели, уставившись невидимым взглядом за наши спины. Казалось, будто баронесса попала под воздействие магии разума.
Но камень силы лорда Хенсли оставался прозрачным и чистым на протяжении всего нашего разговора. Почему же тогда?..
Не зная, что и думать, я обернулась к графу. Он был спокоен — разве что губы сжались чуть крепче, выдавая сдерживаемое напряжение.
— Камень силы, — ровно повторил глава императорской службы безопасности. — Он сейчас у Лоррейн?
— Да, — пустым голосом проворила леди Вудверт. — Конечно. Он у Лоррейн. Οн должен быть у Лоррейн. Маги не расстаются с камнем силы по собственной воле.
Лорд Хенсли едва заметно качнул цепочку. Черные зрачки на неподвижном лице баронессы проследили за движением кристалла. Глаза увлажнились. Мне показалось, баронесса готова была заплакать, но ни одно перышко не дрогнуло.
Не дрогнул и граф. Камень силы в булавке шейного платка едва заметно засветился сиреневым.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Что вы делали перед тем, как вам сообщили о возмутительном поведении Лоррейн?
Оцепенение спало — совсем чуть-чуть, но этого хватило, чтобы баронесса смогла заговорить.
— Мона читала мне. Новый роман. «Строптивая пленница медноволосого великана». Алесса выплетала кружева. Лилу, — услышав свое имя, сидящая на полу кошка дернула ушами, переведя на хозяйку желто-зеленый взгляд, — на полу играла с клубком. Все было спокойно. Обычный вечер.
— А потом?
— Пришел посыльный.
— Личный посыльный герцога Голдена?
— Да, — баронесса медленно кивнула. — Он передал мне записку. Я так рассердилась, что смяла ее и бросила… туда.
Проследив за вялым движением руки, я торопливо наклонилась и подняла скомканную бумажку со следами кошачьих когтей. Почерк был незнаком. Но бумага… кажется, или точно такой же лист был использован для поддельного письма из Боствилля которое три дня назад получил лорд Хенсли?
Судя по тому, как помрачнело лицо графа, забравшего из моих рук записку, предположение оказалось недалеко от истины.
— Что случилось после? — аккуратно расправив тонкий лист, лорд Хенсли убрал его в нагрудный карман. — Вы отправились сразу же?
— Да. Незамедлительно.
— Одна?
— Меня сопровождал слуга.
— Он отвел вас в Дом Удовольствий?
Леди Вудверт дернулась, будто пытаясь вырваться из каменных оков транса. Зрачки заметались, руки мелко задрожали. При виде мучений баронессы на душе стало тревожно. Я понятия не имела, что происходит, но в этом однозначно не было ничего хорошего.
— Н-нет, — тяжело простонала леди Вудверт, безуспешно пытаясь отвернуться от аметистового взгляд лорда Хенсли. — Карета. На границе Ночного сада.
— Та самая, на которой вы уехали?
— Д-да.
— Лоррейн была внутри?
— М-м…
— Да или нет? — камень засиял ярче.
По изумрудным перьям щеки скатилась одинокая прозрачная слезинка.
— Я… Коул, пожалуйста…
— Да или нет?
— Н-н-н… — казалось, одна лишь попытка ответить причиняла леди Тэмзин физическую боль. — Н-н-н…
Лорд Хенсли напряженно подался вперед, не разрывая зрительного контакта с дрожавшей баронессой. Зашипели коты. Свечи поблекли, заглушенные сиреневым сиянием, становившимся все сильнее, сильнее, сильнее.
Яркая вспышка — и все вернулась в норму.
Камень силы мастера над разумом погас. Баронесса безвольно обмякла в кресле. Лорд Хенсли выпрямился, спокойно встретив взгляд перепуганной служанки, в ужасе взиравшей на нас из дверей хозяйского будуара. Рядом недоуменно хлопал глазами слуга в форменной дворцовой ливрее.
— Баронесса, — сдавленно ойкнула горничная, косясь на кресло. — Что… что с ней случилось?
— Леди Вудверт устала с дороги, — ровным тоном сообщил граф. — Уложи ее в постель, ей нужен отдых. Нас можешь не провожать.
И, крепко взяв меня за руку, покинул покои баронессы, прежде чем служанка успела сказать хоть слово.
* * *
Мы не сделали и сотни шагов по широкому дворцовому коридору, как лорд Хенсли вдруг остановился и развернулся ко мне так резко, что я от неожиданности чуть не уткнулась носом в его грудь.
Сильные пальцы обхватили плечи.
— Эверли, — он посмотрел мне в глаза с мрачной решимостью. — Вы были правы, у нас действительно нет времени. Скажите, вы выдержите путешествие прямо сейчас?
На языке вертелось множество вопросов, но я нутром чувствовала, что графу не до разговоров.
— Конечно.
Лорд Хенсли кивнул, но так и не разжал рук.
— И еще… нам придется поехать только вдвоем. Сейчас я никому не могу доверять. Понимаю, даже несмотря на нашу помолвку, вашей репутации может быть нанесен урон, так что если хотите отказаться — я пойму. И если чувствуете себя недостаточно восстановившейся после болезни — не надо это скрывать.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Нет, — ответила я чуть поспешнее, чем следовало бы девице, заботящейся о приличиях. — Εдем.
