Барс опять увернулся. Временами он с ожесточением грыз цепь. Морда его была в крови.
Руки и ноги у Кучака тряслись. Джура изранил себе камнями руку. Он проклинал барса: тот все ещё был жив. Оставив барса в капкане, Джура и Кучак, озлобленные, отправились в пещеру. По пути Джура вырезал две длинные палки.
Из кучи кремневых и железных наконечников он выбрал самые лучшие, отточил их и надел на держаки. Получилось два хороших копья. Измученные и утомленные, охотники сварили перемолотый гульджан.
Позже пошел снег. Всю ночь Джура и Кучак сидели у костра, пили чай и с нетерпением ждали утра. Они решили утром идти на юг, к ледникам, проверить капканы. Джура слушал песни Кучака, и перед его глазами, одна прекраснее другой, проходили картины сказочного мира.
VI
На рассвете охотники двинулись в путь. Шли сквозь мокрую тучу все вверх и вверх. Наконец поднялись выше облаков. Солнце слепило, но не грело. Холодный ветер с ледника щипал лицо и руки. Шли с трудом: не хватало воздуха. Маленькими шажками, опираясь на древки копий, двигались охотники все выше, к леднику. Грифы с мрачной яростью смотрели на них с больших камней. Бабу рвалась на ремне вперед. Тэке прыгал рядом. Наконец они достигли каменного острова, который вздымался высоко над ледником.
Гигантские глыбы громоздились кругом, заслоняя дали. Охотники попадали из одной ледяной ямы в другую. Грязная корка льда сменилась белым хрустящим настом. Наст перешел в синий и наконец в зеленовато-черный лед. Трещины преграждали путь. Джура поскользнулся на гладком льду и упал. Кучак старался бежать по следам Джуры. Он боялся трещин, ступал неуверенно и часто падал… Вдруг Тэке с лаем помчался вперед. Впереди, совсем недалеко, по леднику уходил старый козел. Его задняя нога была повреждена капканом. Бабу рванулась. Зазевавшийся Кучак, вместо того чтобы снять ремень, выпустил его из рук. Бабу помчалась. Она скользила и падала, наступая на ремень.
Оглядываясь назад, козел свирепо потрясал седой бородой и ребристыми рогами. Уже два года он жил отшельником: молодые соперники прогнали его из стада. Теперь, раненный, совсем старый, но все ещё достаточно сильный и выносливый, он уходил все дальше и дальше в горы.
Козел подходил уже к краю ледника, когда Бабу перерезала ему путь. Он растерялся. Вместо того чтобы бежать вверх, в горы, он свернул на остатки старого снежного обвала и неуклюже запрыгал по нему вниз, где его было легко поймать.
Все это происходило возле каменного острова, известного под названием Чертов Гроб, который высоко вздымался над ледником. Там течение ледника разбивалось на два равных потока. Левый круто сворачивал. Огромные ледяные валы прижались к скале. Множество глубоких трещин рассекало лед.
Первым настиг козла щенок Тэке и с лаем бросился на него. Тэке ловко увертывался от рогов. Испугавшись, что неопытный щенок погибнет под рогами козла, Джура побежал напрямик по леднику ему на помощь.
Это случилось в тот миг, когда Бабу, прыгая на козла, поскользнулась на волочившемся за нею скользком ремне, упала, козел ударил её рогами, а Тэке прыгнул сзади на козла. Вдруг наст скрипнул, зашуршал, и все трое животных рухнули в скрытую под снегом трещину.
…Впоследствии Кучак уверял, что в этот момент он услышал из трещины голос: «Кучак, тебе счастье посылаю». Но Джура честно рассказывал, что Кучак очень испугался, упал брюхом вниз и, хватаясь за лед растопыренными пальцами, вопил: «Ай-ай-ай!..» Все так же слепило солнце, клубились тучи. Казалось, ничто не изменилось.
Джура, прищурившись и вытянув шею, старался заглянуть в темную трещину, откуда слышался затихающий звон падающих ледяных обломков. Из глубины ледника донесся слабый визг. — Собака, собака! — заметался Джура у края трещины и замер в ожидании.
Кучак лизал лед и сопел.
— Тише! — крикнул Джура и, прыгнув к Кучаку, ударил его носком ичига.
В наступившей тишине снова прозвучал сиплый, слабенький призывный вопль. «Потерять собаку! Потерять знаменитую Бабу, за которую Тагай давал двух кутасов! Потерять Тэке! Без Бабу охотиться нельзя. Ни ружья, ни Бабу, ни Тэке…» — в отчаянии думал Джура.
— Кучак! — позвал он.
Кучак, сидя на корточках, молился аллаху. По правилам корана, во время молитвы он мог и не слышать зова. Он решил этим воспользоваться и не обернулся. Обозленный Джура так выругался, поминая аллаха, что Кучак ещё больше испугался: «В уме ли Джура?» — Что? — спросил он, забыв молитву.
— Веревки дай.
Джура быстро сделал на веревках петли. Подрубив тишой лед, укрепил в нем копье, привязал к копью конец связанных веревок и, опустив другой конец в бездонную ледяную щель, приказал: — Лезь!
Кучак отрицательно замотал головой и попятился. — Слушай, клянусь, я убью тебя, если ты не полезешь за Бабу и Тэке.
Кучак упал на колени. Он знал, что бежать некуда: слово Джуры — верное слово.
— Скорее! — крикнул Джура, выхватив нож.
Кучак неохотно подошел к трещине и долго вглядывался вниз. — Скорее! — торопил Джура.
И Кучак смирился. Вынув нож, он порезал мизинец и брызнул каплями крови на лед. С пеной у рта он стучал в грудь, заклиная арвахов помочь ему, Кучаку, принесшему жертву. — Холодно, очень холодно, — были последние слова Кучака, спускавшегося в трещину.
ЧЕРТОВ ГРОБ
I
Джура медленно спускал на веревке Кучака, крепко упершись пятками в вырубленное углубление. Веревка тяжело уползала в ледяную трещину, прорезая её край. «Хватит или не хватит веревки?» — думал Джура, с беспокойством посматривая на нее. Наконец она ослабла.
Джура хотел переменить положение рук, как вдруг веревка рванулась с такой силой, что он её выпустил. Джура быстро схватился обеими руками за копье и навалился на него всей тяжестью своего тела. Глубоко внизу раздался отчаянный крик. «Должно быть, Кучак, сорвался с выступа», — подумал Джура. Он потянул было веревку, чтобы помочь, но над краем трещины показались волосатые руки Кучака. Срывая ногти, он ухватился за край щели и, подтянувшись на руках, выскочил наверх. — Я не думал, что ты можешь так быстро лазить… — начал было Джура и осекся.
Кучак, взглянув на него безумными глазами, бросился бежать прочь, но поскользнулся и упал.
Джура догнал и навалился на него, прижав ко льду. Кучак вырывался, кричал и закатывал глаза, словно обезумев. Джура тряс его и окликал по имени. Наконец Кучак опомнился и затих, как будто только что его заметил. Он ухватился за Джуру и в страхе прижался к нему.
