принял мяч на грудь и с лета закрутил пятнистого по совершенно невообразимой дуге в «девятину» над столпившимися в штрафной игроками обеих команд. Пшеничников лишь безнадежно проводил мяч глазами. 2-0
— Молодец! Даешь! — неслось с трибун. А динамовцы весело поздравляли своего новобранца, который сверкал белоснежной улыбкой, а потом что-то забормотал, подняв руки к небу.
— Чего это он, Малой, ты не в курсе? — удивленно поинтересовался Аничкин. — Никак, обряд какой?
— Кто ж этих бразильцев знает, — уклончиво ответил Данила. Сдавать приятеля, указывая на его набожность, не хотелось. В конце концов, это сугубо личное дело каждого. В СССР религия хоть и отделена от государства, но не преследуется. Вроде бы.
Что за черт? Судья зачем-то сбегал к своему помощнику на бровку, посовещался, а потом решительно побежал в штрафную площадку ЦСКА и замер там, подняв вверх руку.
— Рэф, ты с ума сошел, где там вне игры было? — кинулись к Иванову ошарашенные динамовцы. Но тот лишь отчаянно замотал головой:
— Ваш игрок сыграл при обработке рукой!
— Ты охренел? — завопил Маслов. — Какой, на хер, рукой? Он на грудь мяч принял. На грудь! Продай свисток, купи очки!
— Валер, уймись, — Аничкин почуял неладное и попытался оттащить товарища подальше от арбитра. Но Валерка уже вошел в раж и, не выбирая выражений, высказал все, что думает, о противоестественной связи ослицы с кротом, в результате которой на свет божий появился один футбольный судья. Как следствие, на перерыв «Динамо» отправилось, ведя в один мяч и имея на одного полевого игрока меньше.
— Ты не огорчайся, забьешь еще, — утешал в раздевалке мрачного Ривелино Мельник. — Ошибся рефери, не играл ты рукой, уж я-то рядом стоял и все видел.
— Обидно, — тяжко вздыхал тот. — Гол красивый получился.
Тренерскому штабу пришлось срочно вносить перестановки. В результате Володька Эштреков отправился отдыхать раньше времени, а вместо него в центр поля вышел его тезка Долбоносов, получивший указание от Голодца играть опорника.
— Понятное дело, — зло сплюнул Аничкин. — Стоять насмерть, терпеть и ждать своего шанса. Не бздо, парни, сдюжим!
После перерыва игра сразу же пошла при явном превосходстве гостей. Не сказать, что динамовцы отбивались как придется, команда по-прежнему демонстрировала отменную выучку. И при каждой возможности огрызалась злыми жалящими контратаками. Но Пшеничников стоял хорошо. Да и завершающие удары форвардов «Динамо» не всегда были точны.
В одном из эпизодов Ривелино опять накрутил защитников ЦСКА, классно приложился со своей волшебной левой, но…мяч, словно заколдованный, врезался в крестовину и отлетел далеко в поле. А в ответной атаке неугомонный Вшивцев едва не затолкал мяч в ворота «Динамо». Спас Витька Аничкин, который буквально лег на ленточке и не дал круглому заползти в сетку. В суматохе капитану динамовцев разбили бутсой лицо, и доктору команды пришлось увести его с поля. А уже на бровке Космынин принялся колдовать над пострадавшим игроком.
— Похоже, швы придется накладывать, — авторитетно заявил Семин, глядя за тем, как один за другим пропитываются кровью и летят в сторону марлевые тампоны. — Черт, кого теперь вместо него Бес выпустит?
— А что, есть варианты? — криво усмехнулся Мельник. — Вовку Долбоносова в защиту перевести, а на его место в центр поля Гаджиева. Сколько там осталось?
— Двадцать минут.
— Юр, — прикинул в уме Данила. — Играй на меня с бразильцем, будем тянуть время. Пойду, предупрежу его.
Следующие минут десять под недовольный гул, свист и обидные выкрики с трибун, динамовцы откровенно катали мяч. Армейцы шли в жесткие стыки, понимая, что у них есть реальный шанс дожать неуступчивого соперника, потерявшего сразу двух ключевых игроков. Но особой остроты наскоки гостей не имели.
А потом случилось нечто, перевернувшее все. Капличный грубо подкатился под Ривелино, судья свистнул, фиксируя нарушение, а новоявленный полузащитник «Динамо» вдруг завелся, обыгрался в пас с Семиным и пошел накручивать игроков ЦСКА одного за другим, как стоячих.
— Валите, валите его! — заорал кто-то со скамейки армейцев, предчувствуя недоброе. Но, куда там — бразилец добрался до границ штрафной и жахнул оттуда под перекладину, как из пращи. Доставай!
Глава 19
1969 год. Май. Москва
В той, прежней, жизни совсем еще юный Данила открыл для себя один маленький секрет. Школьный приятель — рубаха-парень, гуляка и бабник научил. Замки практически любых заведений мгновенно открываются, если со значительным видом хозяина жизни постучать «лысым» по стеклу входной двери[1]. Тук-тук-тук, и ты уже внутри. И неважно, куда хочешь попасть — в кинотеатр на закрытый показ или модное кафе.
Здесь и сейчас все решалось еще проще: вместо монеты достаточно было продемонстрировать свою растиражированную спортивной прессой физиономию. Ну а если ты в компании с одним из самых медийных нынче персонажей — смуглым кудрявым бразильцем, то, считай, при тебе пропуск-«вездеход». И уже не ты мечтаешь попасть куда-нибудь, а тебя норовят заманить-затащить на какую-нибудь престижную тусовку.
После матча с ЦСКА руководство расщедрилось аж на три дня отдыха. В принципе, 9 мая и так было выходным днем — с 1965 года Брежнев после семнадцатилетнего перерыва вновь сделал День Победы праздничным. Ну а десятое и одиннадцатое Бесков великодушно добавил от себя. И Мельник решил вытащить Ривелино с базы в Новогорске и «выгулять» одноклубника. Не все ж ему сидеть сиднем в четырех стенах.
Заодно Данила решил выполнить обещание, данное Маслову, и зашел за Численко. Тем более, что и всех делов-то спуститься на несколько этажей вниз на лифте. Игорь скучал дома, восстанавливаясь после очередных врачебных процедур, и товарищу оказался искренне рад.
— Отличная мысль! — радостно заявил он в ответ на предложение прошвырнуться куда-нибудь. — Айда в Дом архитектора — там вся публика целиком и полностью наша — динамовская. И понтов гораздо меньше, чем в Домжуре[2].
— Это тот, что улице Щусева? — задумался, вспоминая, Мельник. — А что, там можно где-то посидеть?
— Вот ты деревня! — жизнерадостно заржал Численко. — Да там, если хочешь знать, полный набор: ресторан, бильярд, концертный зал — даже библиотека своя имеется. Неужто тебя твоя актриска туда не водила? Хотя, их творческая богема чаще всего в других местах отдыхает.
— Не твое дело, — насупился Данила. — Куда надо, туда и водила.
— Да ладно, мне-то что, — пожал плечами Игорь. — Гуляйте, где хотите.
— На этом давай тогда и остановимся, — предупредил Мельник. — А не то разругаемся вдрызг. Короче, я беру такси и еду за Ривелино. Встретимся прямо там?
— Заметано! Я сейчас позвоню и столик на троих обеспечу. Когда подъедете, мэтру скажешь мою фамилию — проводят. Девчонок звать? — спросил Численко с довольной и хитрой мордой.
— Иди на хер! — ласково посоветовал Данила.
Бразилец
