— Не глупости, — смотрел все так же пристально, не моргая, — все до последнего слова — правда.
Снова растерянно замолчала, не понимая, почему смотрит на нее так недовольно, словно жалеет о чем-то.
Неужели тоже решил, что зря сюда принес? Зря тайну Вар'шааны раскрыл не пойми кому, приблудной деревенской девчонке.
Отвернулась от него, к Пустошам свой взор обратив, будто интересно было. Хотя, на самом деле даже не видела ничего перед собой. Все мысли были заняты тем, кто позади нее стоял.
— Хочешь его увидеть? — предложил, и голос странно звучал, сдержано.
Конечно, хотела! Только настроение мирное, что между ними царило до появление
Динерры, испарилось. Напряжение какое-то появилось. И она настороженно в его сторону смотрела, и он замкнулся, отстранился от нее.
Проклятье! Зачем они вообще сюда сунулись? Лучше бы в городе остались, тогда бы драконицу эту не встретили! Сглотнула ком неприятный, что горло жег и дышать мешал, и произнесла все-таки тихо:
— Хочу.
Шорох раздался, и поток воздуха пошатнуться заставил, когда крыльями взмахнул, обратившись кобальтовым драконом. Молча забралась к нему на спину, села поудобнее. Вэлл тут взмыл в воздух и, стремительно набирая скорость, стал вглубь Пустошей продвигаться.
Дэниэль смотрела, как постепенно возделанные поля исчезали, уступая место бурой, потрескавшейся земле. Вроде влажно тут, дождем в воздухе пахнет, а из земли будто силы кто высасывает, делая ее непригодной для использования.
Вдали, у самого горизонта появилось что-то странное. Сначала маленькое, не больше камня придорожного, но чем ближе подлетали, тем больше становилось, принимая очертания устрашающие.
Подумала было, что утес одинокий, но потом поняла, что ошиблась. Два каменных рога высотой с Гейрион, а меж ними заключен портал. Не такой, как под землей, по которому до пустошей спрятанных добирались. Тот живой был, мерцающий, от него жизнью и смертью одновременно веяло, а этот портал другим был. Ни жизни, ни смерти, ни мерцания таинственного. Поверхность его была серой, словно корка, оставшаяся после высохшей лужи, паутиной трещин глубоких пошла. По периметру его кристаллы блеклые располагались. Ни на одной грани луч солнечный не играл. Тусклые. Пустые.
Сразу видно было, что не работает он. Заброшен. Обессилен. Бесполезен. Путь, через который когда-то драконы в этот мир проникли, больше не действовал и вряд ли есть сила, которая сможет его оживить.
Вэллиан несколько кругов вокруг портала погибшего заложил и в обратную сторону направился.
Странное ощущение в душе у нее царило после того, как в месте этом тихом побывала. Ни говорить не хотелось, ни спрашивать. Запустение это безжизненное горечью в душе отзывалось. Вроде все равно должно быть, а не получалось. Зацепила ее судьба и история кобальтового народа. И дело не только в драконе, на чьей спине сейчас восседала, и которому чувства неуместные все сильнее разгорались.
Снова скользили над полями и лугами, над деревнями, скрытыми от посторонних глаз. Несколько раз другие кобальтовые на пути попадались. Крылья разминали, утоляя свою жажду неба.
Также молча, погрузившись каждый в свои мысли, по каменным коридорам, через портал подземный вернулись обратно в Вар'шаану.
Вэлл больше не делал попыток взять ее за руку, не смотрел в ее сторону. От этого так тоскливо стало, что сама своих ощущений испугалась.
Тянулась к нему душа, ближе быть хотела.
Не понимала саму себя. Разве может быть вот так? Неправильно, непонятно. Разве может нравится тот, кого изначально чудовищем считала?
Сердце шептало, что может. Да и не чудовище это вовсе. Он своих защищал всегда, любой ценой. Это восхищало в нем и пугало одновременно, а еще надежда робкая звенела. Может и ей удастся когда-нибудь стать своей? Для него, для всех них? Только как? Сил у нее — кот наплакал, Ильфид на ее потуги жалкие не реагирует. Бесполезная! Если бы изначально от песни своей не отказывалась, не отталкивала ее всеми силами из-за страхов своих, то по-другому могло все сложиться!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Вот Тамилла бы точно справилась, если бы ее привезли в Вар'шаану. За ней кобальт охотно шел, подчиняясь любому желанию, не то, что за ней самой. Когда от усилий взмокнешь, а только ладони синеют, да пара капель синих на землю сорвется.
Слабая! По своей вине слабая!
Вэлл тоже в своих мыслях утонул, пытаясь понять самого себя, тягу, что к девчонке тихой все сильнее становилась. Ненужную тягу, неправильную, у которой продолжения не может быть. Вроде просто все, как на ладони. Знает, как должно все быть и как будет, но что делать с этой проклятой тягой?
Глава 12
В это утро в Гейрионе было не так, как всегда. Свечи горели, наполняя воздух ароматом благовоний. Алтарь был застлан парчовым покрывалом, синим: как глаза правителя Вар'шааны.
В животе заломило, закипело, когда вспомнила о нем. Да что тут врать? И не забывала ни на миг. Все мысли только о нем в последнее время. Каждой встречи с нетерпением ждала, замирая в блаженном предвкушении, стоило только увидеть его.
Сама не заметила как за эти три недели, проведенные в Вар'шаане, все с ног на голову перевернулось. Как кобальтовый дракон стал ближе всех на свете, и была готова на все, лишь бы видеть его, слышать голос родной, чувствовать рядом с собой.
И ведь он на нее смотрел! Видела, как огонь ответный в глазах синих полыхает. Как следит за ней взглядом жадным, напряженным. Чувствовала, как сердце неровно бьется у него, когда за руку брал. И притяжение это между ними с каждым днем все сильнее становилось, в воздухе витало, заставляя замирать и прислушиваться к чужому дыханию. В такие моменты они замолкали, теряя нить разговора, пожирали друг друга глазами, и, казалось, что еще миг, и все сорвется в пропасть. Каждый день по краю, балансируя на лезвии клинка. Сколько так будет продолжаться? Она уже начинала задыхаться от чувств, что переполняли изнутри, рвались к нему.
При воспоминании об этом, почувствовала, как щеки румянец застилает, а на губах улыбка расцветает мечтательная. Так странно мечтать о таком: простая девушка из деревни и хозяин кобальтовой Вар'шааны. Даже звучало нелепо. Но она мечтала, чувствуя как и он к ней тянется, как ему все труднее контролировать себя, сдерживаться. А может, чудо все-таки возможно? Может это судьба? Он ведь с самого начала это притяжение уловил. Оттого и в дом свой забрал, хотя мог оставить в храме. И вовсе дело не в том, что традиции обязывали его предоставить кров гостье дорогой. Она это знала, чувствовала.
Наверное, этот свет, что наполнял душу и заставлял сердце биться сильнее, способствовал тому, что Песнь с каждым днем все активнее становилась.
Дэни уже давно перестала считать ее своим проклятием. Ведь именно благодаря ей она оказалась здесь. В Вар'шаане. Рядом с ним.
И если вначале выполняла требования и советы гейеров только для того, чтобы не разгневать их, да и чтоб не дергали лишний раз; то теперь… Теперь все чаще ловила себя на мысли, что хочет сделать то, чего так от нее ждут. Хочет восстановить Ильфид спящий, хочет помочь кобальтовым снова стать драконами настоящими, а не теми, кто стоит на земле и грустно в небо смотрит. Но больше всего хотелось его порадовать. Чтобы посмотрел на нее тепло, с гордостью.
— Опять замечталась? — Санмэй умел мастерски опустить с неба на землю. — Может, поделишься с нами? Тоже постоим, поулыбаемся блаженно?
Метнула на него взгляд сердитый. Никогда он за словом в карман не лез! Всегда в лоб говорил такое, что от стыда сквозь землю была готова провалиться. Несносный!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Почему сегодня здесь так красиво? — спросила аккуратно, пытаясь тему в другое русло перевести. Ей почему-то казалось, что все ее мысли, все грезы по Вэллу настолько очевидны, что окружающие их между строк читают.
— У нас праздник большой. Именно в этот день много веков назад первые кобальтовые драконы появились в Вар'шаане. По преданиям они вышли из глубины земли, родились в Столпе кобальтовом. Этот день мы всегда отмечаем. Поэтому отпущу тебя сегодня раньше.
