— Я уже отправила список имён для службы за упокой, — кивнула рассеянно Севара. Её больше волновали первые заморозки, как по отрезам пришедшие в первую же осеннюю ночь. Кристаллы для усиления отопления едва успевали установить.
— А ещё вам письмо от знатных.
— Благодарности? Званные ужины? Ты же знаешь…
С тех пор, как Оленя научилась сносно читать, она проверяла всю корреспонденцию, кроме деловой и личной. Ни к той, ни к другой Севара не относила послания от местного дворянства. Ответы она писала скопом. Короткие, но полные уважения, разумеется.
— Это другое. Тут бал. Змеиный день.
— Что прости?
— Праздник Юты, — пояснила Оленя. — Середина осени. Через три декады.
— Середина осени ведь приходится на пятый день четвёртой декады, а праздник Юты в девятый день третьей декады, — нахмурилась Севара, отвлекаясь от пересчитывайся графиков установки кристаллов.
— Ну да. Но у нас часто их совмещают. Я посмотрела ещё адресат, оказалось, что это та самая семья, к которой вы ездили весной. И помните, вот на скачках мы ещё пересекались.
Севара качнула головой. Она помнила, что здоровалась с людьми даже обменивалась репликами, но запомнила из новых лиц только, пожалуй, Славу.
— Ладно. Положи письмо в стопку с важными.
Оленя с готовностью вытащила приоткрытый конверт из кармана юбки, оставляя на нужном месте. А затем неспешно двинулась к выходу, притворяя за собой дверь, и не забыв кинуть привычное уже:
— Не засиживайтесь.
Света стало недостаточно: за окном стемнело, и настольной лампы хватало только на небольшой участок кабинета. Полутьма не располагала к работе, и засиживаться смысла не было бы, если бы не…
После примирения с Нежданом спать стало легче, однако кошмары ещё тревожили. Только теперь Севара могла сойти на первый этаж, где он, как всегда ждал. Он признался, что ждал её даже тогда, когда она не спускалась. Просто на всякий случай. она поругала его, но Неждан уверил, что диван в зале невероятно удобный.
— У меня и в кабинете скоро будет диванчик и кофейный столик, — похвасталась тогда Севара.
Сейчас она хмыкнула, вспомнив об этом. Буквально сегодня дед Ежа собирал столик, пока Неждан затаскивал диван, а Оленя после протирала. Вечером камеристка испытала диванчик — именно на нём она читала письма. Сама Севара так и не присела туда, ожидая…
— Ну, надо его тоже опробовать, — хмыкнул Неждан ещё днём, когда придвинул его наконец к стене.
— Я дам тебе, — кивнула тогда Севара.
— Хорошая новость.
— Опробовать дам. Диван, — зачем-то уточнила она, алея под его насмешливым взглядом. — Но не за просто так!
Хронометр стукнул особенно отчётливо, прерывая поток недавних воспоминаний, приятно разливающихся по телу трепетным теплом. Севара вздрогнула, скидывая с себя наваждения дневных разговоров, а затем потянулась в кресле и вздохнула, прислушиваясь.
Тихо. Дом спал.
Прошёл почти отрез с тех пор, как Оленя ушла, и нетерпение усилилось настолько, что приходилось сдерживаться, лишь бы не подорваться с кресла и не начать туда-сюда бродить по кабинету. Жажда того, чтобы дверь наконец открылась, являя Неждана была мучительна. И каждая встреча с ним, каждый вдох в унисон, каждое случайное касание, прогоняло прочь все мысли, оставляя только те, что начинались и заканчивались им.
— Спите? — раздался приглушённый голос.
Севара раскрыла глаза, прикрытые только для того, чтобы в деталях воссоздать его образ в тени век. Теперь знакомое лицо превратилось в явь. Какое облегчение.
— Долго ты.
— Забава припозднилась. А у вас… волосы распущенны. Вам идёт, моя госпожа.
Она облизнула губы. Просто пересохли. Ничего такого. Вовсе она не хотела, чтобы чужой взгляд метнулся и к покрасневшим немного обветренному рту. И не будоражил её тот неловкий простоватый комплимент, хоть рука и метнулась было поправить локоны.
Неждан же умудрялся одновременно расставлять по столику чашки и разглядывать Севару. Уста его были приоткрыты, ноздри хищно раздувались, как у хищника, чующего добычу.
Внизу живота что-то щекотало, словно цветок распускался изнутри, касаясь своими лепестками, заставляя бёдра сжиматься в странном предвкушении, которое ощущалось приятнее всего, что Севара испытывала когда-либо. Ей ужасно хотелось, чтобы сухие губы прошлись по её шее, а руки сжали будра… Но она едва заметно улыбнулась и отложила бумаги, негромко спрашивая:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Мятный?
— Для хорошего сна, — напомнил Неждан, хитро прищуриваясь.
«Для хорошего сна мне нужен ты под боком», — невесело подумалось Севаре. Проклятие! И когда она так сильно захотела такого? Его. Рядом. Когда её успокаивающий чай стал настолько горячим, настолько тревожащим всё её естество, что хотелось разодрать кожу, оголить каждый нерв, лишь бы явственнее почувствовать его скупые касания? Неужто период их разлуки так подействовал?
— Как день? — кинула она, плюхаясь наконец на новенький диванчик. Совершенно не так, как положено леди.
Ей нравились выстраиваемые новые отношения. Они всё ещё на расстоянии, всё ещё держали дистанцию, но только между телами, а говорить теперь стало как-то свободнее. И вести себя сдержанно и благородно совсем не хотелось. Хотелось делать то, что… хотелось.
— Возок справили и щели заложили. — Неждан опустился в персте от Севары. Его колено почти коснулось её. — А вы как? Мысли не гложут?
— Зависит от того, что ты подразумеваешь под этим.
«Я думаю о тебе, например, — про себя ответила она, — мечтаю о тебе, хотя не должна». Не должна. Не по правилам. Она дворянка, а он слуга. Пусть и чародей. Оговорка ничего не меняла. Она не должна…
Нога её качнулась в сторону, упираясь в его. Теперь их бёдра соприкасались. Мар!
— Хотите чай? — перевёл тему Неждан.
«Хочу тебя», — мелькнуло в голове. Севара стыдливо опустила взгляд, чувствуя жар на щеках. Надо просто успокоиться! Это временно, это пройдёт. Наверное, из-за цикла ещё. Когда там придут её дни?
— Да, хочу, — пробормотала она, не глядя принимая чашку, над которой вился пар.
Бортики коснулись губ, тёплая жидкость наполнила рот холодящей мятой и привкусом цветочного мёда, добавленного вместо обычного сахара.
Мята и мёд. Он и она. Считал ли он также?
Севара подняла взгляд, следя за Нежданом из-под тёмных ресниц. Кончик его языка обводил контур губ, слизывая капли сладкого чая. Блики от включённой лампы играли на бледной коже, заставляя её едва заметно искриться, нос с немного поднятым кончиком, обсыпанном веснушками, подёргивался, как у принюхивавшегося пса. Неждан был мучительно спокоен.
«Пожалуйста, — пульсировала мысль, — поцелуй меня».
— Неплохо, — твёрдо оценила Севара, потупившись.
— Вкус незабываем.
Она вздрогнула, ловя его улыбку. Он играл с ней!
— Ты специально! — Возмущение вышло немного обиженным.
— Сделать в следующий раз другой чай? — хитро прищурился Неждан, позволяя хлопнуть себя по плечу рассерженной госпоже.
«Следующий раз», — отозвалось внутри. Он придёт снова. Придёт в кабинет после заката, когда мрак окутает дом, когда здесь останется лишь тусклая лампа. Он сядет на то же место и снова будет рядом. Севара сглотнула.
Неждан — её мятный чай, который хотелось выпить до остатка.
— Нет. Сделай такой же.
— Как прикажет моя госпожа.
Она горделиво выпрямилась, одарив его усмешкой, а он ухмыльнулся немного скабрёзно, легонько стукаясь коленом о её колено.
***
Туда, где ждала поляна и дикая малина с йоштой, Оленя поднималась резво, то и дело поправляя новенькое пальто. Его подарила Севара на День рождения, который отметили несколько дней назад. Забава даже сделала самодельный торт с яркой посыпкой. К сожалению, свечек мелких не нашлось, чтобы задуть, но Нежд отыскал где-то старую витую свечу, гордо воткнув её в центр. Вышло странно, забавно, но в основном мило и по-домашнему. Оленя считала прошедший праздник для себя лучшим из всех за её девятнадцать зим.
