Он не предложил мне сесть, и я так и осталась стоять у двери. Кабинет был затемнен — единственное окно и то было зашторено. Но пробивавшийся сквозь неплотно задернутые шторы луч солнца упал на мои волосы и блеснул золотом. Король встал, подошел ко мне и взял в прядь сверкнувших волос в свои руки.
— Необычный цвет, — заметил он, поглаживая пальцем золотую прядь.
— Такие же, как у мамы, — ответила я.
Король чуть усмехнулся и отбросил прядь.
— Я знаю, Алисия, — сказал он, развернулся и пошел к окну.
Я все также стояла воле двери, не зная, что делать. Король стоял ко мне спиной и смотрел в щель, которую образовали шторы.
— Больше ни у кого во всем моем королевстве нет таких, — наконец, развернулся он и посмотрел на меня.
Я растерялась под его взглядом. Это был уверенный, твердый и глубокий взгляд. Глубокий и опасный, как неизвестная глубина. И я не знала, что притаилось в этой глубине.
— Что ты знаешь о свой матери? — спросил король, усевшись и жестом потребовав от меня опуститься в кресло.
— Она была самой лучшей мамой на свете, — ответил я и села.
Кресло оказалось неожиданно мягким, и я глубоко и нелепо провалилась в него и заерзала. Король улыбнулся.
— Охотно верю, — согласился он. — Но что она говорила тебе о своем происхождении?
Я похолодела, поняв, с какой целью бабка Гнед захотела повидать короля. И поняла, почему она не рассказала это ему раньше. Это была ее выигрышная карта на случай, если с нее потребуют сказать правду о Серой горе. Болтать о жизни в горе она боялась, опасаясь расправы Нежити.
— Мама очень любила своих родителей, — осторожно произнесла я.
— Алисия! — с небольшой досадой возразил король. — Это были приемные родители, и тебе прекрасно известно об этом.
— Больше я ничего не знаю, ваше величество, — пробормотала я.
Это было правдой.
— Вот как, — король встал и подошел к моему креслу.
Я попыталась встать, но он властной рукой усадил меня обратно. Король изучал меня: пытливый темный взгляд скользил по моим волосам, лицу, шее и по телу. Дрожь пробежала по мне.
— Женщина в лесу, — задумчиво произнес король. — Что ж, это вполне может быть правдой.
— Ваше величество! — снова приподнялась я, и снова сильная рука усадила меня в кресло.
Король не слушал меня, взгляд его теперь был погружен в себя. Он снова подошел к окну, но на этот раз широко распахнул шторы. Свет залил кабинет, и это место перестало быть таким мрачным и тревожным. Однако не стало и уютным. Король смотрел в окно — вдаль было видно Зеленый лес.
— Мертвая женщина в лесу, — повторил он, вернулся и сел за стол.
— Я не верю ей, — прошептала я, вспоминая недобрый взгляд бабки Гнеда, — и думаю, горшечник все нам объяснит.
— Он умер, — ответил король. — Сегодня ночью.
Мне было жаль горшечника. И еще я поняла, что король знал больше, чем я думала. Теперь некому опровергнуть слова бабки Гнеда. Теперь моего дедушку будут считать преступником.
Глава 12. Дни великой радости
Это были дни великой радости. Новость о том, что Нежить больше не будет требовать свои жертвы каждые десять лет, мигом разнеслась по королевству. А когда стало известно, кто стоял за обманом, жители были готовы растерзать Усдана и его прихвостней. Стража бежала из Серой горы, слуги и служанки рассеялись. Теперь слуги короля не свозили дары к горе, а вывозили все из нее. Огромные запасы лучших вин, всевозможных продуктов, тканей, драгоценных камней и много другого.
Готовился великий праздник, который должны были запомнить все жители королевства. На всех улицах — богатых и бедных, сельских, ремесленных, торговых и прогулочных — должны были разместиться столы с разнообразной едой. Музыканты настраивали свои инструменты, танцовщицы репетировали, время каждой швеи было расписано по минутам — все жаждали обновок — повара варили, парили и коптили. Приближался великий праздник, праздник освобождения.
Во дворце готовили большой королевский бал. Сотни слуг сновали туда и сюда, преображая залы. Начищались вазы и люстры, расстилались пушистые ковры и перевешивались картины. Симмис и я, Кадди, Риб и Мирнин — все мы получили приглашения. Все это время я провела во дворце. И два ярких и важных события произошли за это время.
Первым событием было наше примирение с Кадди. Она сама нашла меня и решительно шагнула навстречу.
— Я была не права насчет твоего отца, — сказала Кадди. — И прошу прощения.
— Кадди, я так рада, что все выяснилось, — улыбнулась я.
— Он был хорошим человеком, — добавила брюнетка. — И мне жаль, что с ним так вышло.
Ответить я не смогла. Воспоминание о гибели отца было еще ярким и сильным. Множество событий за этот период на время приглушили боль. Но не исцелили ее. Даже корень люмелии бессилен перед таким — он лечит только физические повреждения. Гнед смог сбежать из дворца. Он рано почуял падение Усдана и покинул верховного жреца еще до ареста. Рано или поздно Гнеда найдут, ведь невозможно бесконечно скрываться в ограниченной стеной местности.
Я знала, что больше всего на свете мой отец хотел, чтобы я была счастлива. И я знала человека, с которым могла бы обрести это счастье. Только все эти дни Симмиуса не было видно. Он то находился с людьми короля, которые составляли план Серой горы, то ездил к горе и помогал освобождать рабов и наложниц из самых потаенных комнат. И с этим было непосредственно связано второе важное событие. Однажды, когда я сидела за книгой, дверь распахнулась и ворвался Симмиус. Я радостно вскочила ему навстречу. Но он вдруг остановился и отступил в сторону. И тогда я увидела старого Дипла. Моего любимого, верного слугу Дипла! Он сильно похудел и ослабел, совсем поседел за это время, руки его дрожали, а в глазах стояли слезы.
— Алисия… — пробормотал он.
Я бросилась к старику, крепко обняла его и заплакала. Я хотела расспросить его обо всем — обо всем, но он едва стоял на ногах. Пришлось отпустить его и передать в заботливые руки сиделок и лекаря.
— Он отказался лечиться, пока не увидит тебя, — сказал Симмиус.
Симмиус нашел супругов Диплов в комнате под горой — точнее было бы сказать, в яме. Жена Дипла была уже в полубеспамятстве, когда их обнаружили. Ее сразу передали доктору. А старый Дипл из последних сил отправился ко мне, чтобы просто увидеть меня. Мой мир возвращался. С ними мой мир возвращался.
Симмиус пробыл у меня совсем недолго, поминутно требуемый то
