Вскочив ни свет ни заря, стал еще в полумраке просматривать свои записи. Все правильно, до предполагаемого им места поиска месторождения угля примерно сорок верст. Затем поделился своими мыслями с проснувшимся Арефием. У того сонливость как рукой сняло.
— Конечно, Андрей Петрович, какая же тут живность? — горячо поддержал он. — Много ли мы ее видели за целых две недели? Матросам с базы и то еле-еле удалось подстрелить одного сохатого. То-то как радовались. Надо в тех местах, о которых вы говорили, уголь искать. Ей-ей, не вру, вот те крест! — и истово перекрестился.
* * *
Под руководством Евдокима Захарыча базу быстро свернули, и на ее месте установили хорошо видимый издали крест, у основания которого оставили записку в жестяной коробочке из-под табака с указанием, где Николаю Семеновичу нужно искать новое место базы.
Задолго до подхода к излучине реки Андрей Петрович стал присматривать место, где можно было бы основать новую базу. «Вон там, у небольшого затона, — решил он. — Берег пологий и лес неподалеку, который надежно прикрывает с трех сторон довольно большую поляну от ветра. Может быть, как раз здесь и была стоянка опытного индейца?» — с замиранием сердца подумал он.
Матросы только еще начали перетаскивать вещи из шлюпки и ставить палатки, как Андрей Петрович с Арефием приступили к изучению местности. Конечно, после посещения этих мест индейцем прошел не один десяток лет, но место от бывшего костра всегда зарастает очень медленно. А если учесть, что на месте костра индейца горел уголь, создающий гораздо более высокую температуру, чем дрова или, тем более, сушняк, то была достаточная вероятность обнаружения его остатков.
Андрей Петрович разбил достаточно большой участок предполагаемого места поиска на более мелкие и определил порядок их обследования. Но прежде чем приступить к этой работе, он решил проверить участок берега до излучины реки на наличие других мест, которые индеец мог выбрать для стоянки. Ведь тот ехал на нарте с низовьев реки и вполне мог сделать остановку именно там, ниже по ее течению. Поэтому он с Арефием на следующий же день вышел на разведку, дав указание Евдокиму Захарычу через неделю подойти на шлюпке к излучине, чтобы вернуть их на базу.
Обследовав берег, они нашли только одно место, более или менее пригодное для стоянки. Но оно имело небольшие размеры, в то время как дед старика-индейца говорил, что, потушив костер, вокруг которого горела земля, он развел новый костер в другом месте, подальше от первого. Можно было предположить, что это, другое, место находилось на довольно значительном расстоянии от первого, но обнаруженное ими место возможной стоянки не позволяло сделать этого ввиду незначительных его размеров. Арефий полностью поддержал Андрея Петровича.
— Ну не стал бы он, испугавшись злых духов, разводить новый костер где-то рядом, шагах в десяти. Нет, не стал бы. Точно.
И Андрей Петрович окончательно утвердился в мысли, что горючие камни надо искать именно у базы, куда и доставил их на шлюпке исполнительный Евдоким Захарыч.
* * *
Обозначив участки, предназначенные для обследования, вешками, они приступили к их обследованию. Чуть ли не ползая по участкам на коленях, и Андрей Петрович, и Арефий тщательно осматривали их поверхность, помогая себе в сомнительных случаях киркой или лопатой. Проходил день за днем, уменьшалось количество вешек, которые снимали после обследования очередного участка, а результата по-прежнему не было. Однако шестым чувством Андрей Петрович предчувствовал приближение развязки. Прежнего отчаяния, владевшего им при поисках в районе бывшей базы, как ни бывало. Он был убежден в успехе их предприятия.
Начинающийся день предвещал быть теплым и солнечным, не то, что вчерашний, который пришлось провести под навесом, оборудованном под руководством хозяйственного боцмана, так как почти непрерывно сеял препротивный мелкий дождь. Андрей Петрович обошел очередной участок, и его внимание привлекло небольшое углубление, поросшее не очень густой травой. Он, как всегда, неторопливо подошел к этому месту, ковырнул землю лопатой, и сердце у него чуть не остановилось. Сев на землю на непослушных ногах, он даже отвернулся от углубления, боясь поверить в долгожданное счастье.
Затем, боясь самого себя, взглянул на разрытую лопатой ямку. Там действительно что-то темнело. Встав на колени, он стал лихорадочно разгребать землю уже руками, сдирая ногти.
— Е-е-есть!!! — вдруг огласилась поляна протяжным торжествующим возгласом.
Матросы с базы с криками «ура!», как в атаку, опрометью бросились к Андрею Петровичу, стоявшему с распростертыми к небу руками. Даже всегда солидный Евдоким Захарыч на сей раз не отставал от них. А бывший ближе всех Арефий уже орудовал киркой, отбивая куски черного камня.
Подбежавшие матросы схватили Андрея Петровича и стали качать его, подбрасывая вверх своими сильными руками.
— Уголь! Вот они, братцы, горючие камни! — потрясал Арефий зажатыми в руках черными кусками.
* * *
На базе царило оживление. Арефий сразу же, прихватив ружье и одного из матросов, ушел в лес для добычи какого-нибудь зверя. Одни матросы под руководством Евдокима Захарыча дружно стучали топорами, вытесывая деревянные лопаты из обрезков досок, заблаговременно положенных под банки шлюпки еще перед отплытием с «Ермака» предусмотрительным боцманом. Другие таскали охапками сушняк из ближайшего леса.
— Не надорвите пупки, мореходы! У нас же целые залежи угля! — беззлобно подковырнул их один из товарищей.
— А котел после него кто драить будет? — забеспокоился кок.
— Успокойся! По такому случаю всем миром отдраим его до блеска, лучше нового станет.
Когда же из леса донесся звук отдаленного ружейного выстрела, один из матросов утвердительно произнес:
— Вот и закуска готова — Арефий мимо не стреляет! — вызвав одобрительные улыбки своих товарищей.
— Хватит зубы скалить! — с напускной строгостью осадил их Евдоким Захарыч. — Приберите территорию базы, да порасторопней расстилайте парусину. Скоро Арефий с добычей будет здесь.
И действительно, из леса показались охотники, натуженно тянувшие на веревках тушу кабана. Матросы с гиком помчались к ним на помощь.
— Вот неслухи окаянные! Ну, как с ними можно работать? — для порядка посетовал боцман, обращаясь к Андрею Петровичу, как-то отстраненно от всего происходящего и вроде бы безучастно сидевшему на пеньке.
— Радуются люди, вроде как праздник. Вы, Евдоким Захарыч, отлейте из бочонка на треть рому, пока все заняты кабаном, чтобы не вызывать у них лишних эмоций. А остальной допьем, когда с горы вернется партия Николая Семеновича.
