– Я… я… начинаю хотеть тоже сделать тебе что-нибудь приятное. Я хочу касаться тебя языком, Шарли. Везде…
Его голос прервался, когда она достигла желанной точки и взяла его плоть в руки. Он так остро ее чувствовал, что ощущал даже прикосновение ее дыхания, когда она проводила пальцами по всей его длине, изучая его и разглядывая.
Джордан голову терял от наслаждения.
– Боже, Шарли, – пробормотал он, откинув голову, пока ее рука исследовала каждую его впадинку и бугорок, мягко поглаживая, лаская и время от времени сжимая его плоть.
– Тебе нравится, Джордан? Тебе приятно?
Джордан смог издать только какой-то звериный нечленораздельный рык. Ее губы сомкнулись вокруг его члена, и, его сознание куда-то улетучилось. А то, что осталось, достигло наивысшей степени наслаждения.
Шарли осторожно скользнула по его плоти губами, проводя по ней языком, пробуя ее на вкус и обнаруживая чувствительные точки, о которых он прежде и не подозревал.
Прежде женщины оказывали ему подобную услугу довольно часто. Он был солдатом, и это был наиболее безопасный способ получить удовольствие от женщин, которые встречались им во время военных кампаний. Джордан не хотел заразиться сифилисом, который всегда ходил в любой армии, поэтому именно так он иногда получал разрядку.
Но то, что он испытывал сейчас, было совершенно новым ощущением. Это превосходило банальный физический акт. Это было единение, настоящий дар, с которым он столкнулся впервые в жизни. Шарли любила его языком так нежно и мягко, так страстно, и Джордан чувствовал, что он отчаянно нуждается в каждом движении, которое она ему дарила.
Он чуть приподнял голову, чтобы иметь возможность наблюдать за тем, как она двигается на его теле, откинув назад золотистые волосы, которые щекотали кожу его бедер.
Ее щеки чуть заметно двигались, когда она посасывала его плоть, устанавливая свой собственный ритм, который вызывал отклик, как в его сердце, так и в яичках.
Она явно была новичком в такого рода удовольствиях, ее движения были слегка неловкими и неуверенными, но Джордан ни на что бы их не променял. Это было нечто гораздо большее, чем просто прикосновение ее рта к его члену. Дело было в ее желании попробовать его на вкус, прикоснуться к нему, понять и узнать наслаждение. Она касалась того потаенного уголка Джордана, к которому до сих пор никто даже близко не подходил.
Его сердца.
Ощущая себя достаточно дерзкой и смелой, Шарли просунула руку ему между ног и осторожно обхватила яички, словно они были чем-то невероятно хрупким и драгоценным. Джордан не мог с ней не согласиться, в этот момент они были именно такими.
Она нашла точку чуть пониже головки члена, прикосновение к которой заставляло его извиваться и стонать.
– Шарли-и-и-и… – просипел Джордан, сжав зубы и изо всех сил стараясь держать себя в руках.
– Джордан, не сдерживайся, – выдохнула она прямо на его влажную плоть, отчего та задрожала. – Я хочу, чтобы ты дал себе волю. Я видела, как ты кончил Джейн в руку в «Лунном доме», и я очень хотела, чтобы это я довела тебя до оргазма. Пожалуйста, Джордан, позволь теперь мне это сделать. Подари мне этот опыт. Пожалуйста…
Дважды просить ей не пришлось.
Как только ее губы вновь обхватили его плоть, она сжала рукой ее основание, а другую руку просунула за яички и нащупала то невероятно чувствительное место, от прикосновения к которому у него каждый волосок на теле приподнялся, а мышцы свело сладкой судорогой.
– Боже, я сейчас… я не могу больше сдерживаться…
Он знал, что ему суждено проиграть эту битву. Шарли попросила его, и, хотя рассудок Джордана говорил ему, что она леди и что он не должен этого делать, каждая клеточка его тела жаждала освобождения. Это желание концентрировалось в его плоти, приводя ее в полную боевую готовность.
Шарли задвигала головой быстрее, более уверенная теперь в своих движениях. И Джордан понял, что не в силах больше бороться.
Через несколько мгновений он почувствовал, как напряглись его ягодицы, мышцы ног сжались, словно молния прошла вниз по его позвоночнику, через его яички и по его члену, заставив его взорваться прямо в рот Шарли.
Она издавала какие-то тихие звуки, пока семя Джордана выплескивалось ей в горло. Она плотно обхватывала губами его плоть, чуть сжимая ее, словно стараясь выжать все до последней капли.
Джордан обессиленно откинулся на кровать:
– О боже, Шарли. Боже мой.
У него и вправду с головой не в порядке. Женщина подарила ему одно из самых больших наслаждений, которое он когда-либо испытывал в жизни, и он не смог ей сказать ничего лучше. Он вздохнул.
– Насколько я понимаю, тебе понравилось. – Шарли вытянулась рядом с ним, на ее губах играла лукавая улыбка.
Глаза Шарли сузились, она наклонилась и мягко коснулась губами его рта, давая ему почувствовать его собственный вкус на своих губах.
– Теперь ты знаешь, какой у тебя вкус, – выдохнула она. – Очень приятный. Чуть солоноватый, ни на что непохожий. И мне так приятно было к тебе прикасаться, Джордан. Я всегда буду помнить эту минуту. Когда я сжимала тебя, пока ты кончал. Это было просто волшебно.
Джордан Линдхерст понял, что пропал. Он заглянул в ее серые глаза и увидел, что в них светится истинное удовольствие и искренность. В эту минуту он понял, что влюбился.
Битва была проиграна, кампания завершена. Он успешно выполнил все поставленные перед самим собой задачи, а когда пыль улеглась, ему пришлось признать поражение.
Он был повержен. Его противница, действуя с хитростью, умом, чувственностью, и нежностью, решительно нанесла ему разгромное поражение и взяла его в плен.
Теперь она владела его сердцем.
16
Когда Шарли проснулась на следующее утро, она тут же почувствовала, что уже поздно.
Солнечный свет проникал в комнату через полуопущенные занавески, а сторона кровати Джордана давно уже опустела и успела остыть.
После того как они пришли в себя накануне после их любовных игр, события начали разворачиваться с бешеной скоростью. Даже Элизабет призналась, что не до конца понимает смысл всех действий Джордана, которые он предпринимал для обеспечения их безопасности.
Он носился, как ураган, организовывая работу слуг и раздавая приказания стражникам, призванным охранять жизнь девушек.
Элизабет несколько раз пришлось описывать человека, которого она видела в «Лунном доме». Она даже попробовала нарисовать его по настоянию Джордана.
Но, ввиду отсутствия у нее необходимого таланта, эту идею, в конце концов, пришлось оставить.
Шарли не могла не глазеть по сторонам, когда до конца осознала, что находится в Кальвертон-Чейз.
