– Ну вот. Началось.
Элизабет повернулась к нему, явно намереваясь разразиться гневной тирадой, но прежде, чем она успела это сделать, Джордан взял Шарли за руку и крепко сжал ее, отказываясь отпускать:
– Шарли, я хочу, чтобы ты знала, что в Кальвертон-Чейз ты будешь в безопасности. – Он еще сильнее стиснул ее руку, его тон стал серьезным. – Я поклялся защитить тебя и Элизабет и уже отдал распоряжения в отношении различных мер безопасности, которые будут приняты к нашему приезду. На рассвете я отправил в поместье гонца с письмом.
Голос Джордана теперь звучал спокойно, но твердо:
– Я прошу вас обеих как можно больше времени проводить в доме. На территории поместья в разных точках будут расставлены стражники, но, если вы будете бродить там, где вам вздумается, защитить вас будет очень трудно, а, может быть, и вообще, невозможно.
Шарли согласно кивнула. Она понимала разумность слов Джордана, хотя Элизабет и надула губки, когда их услышала.
– Дом почти новый, как вы знаете. Я недавно заново отстроил большую его часть. А это значит, что все двери крепкие, замки надежные, а окна хорошо защищены. Этот дом теперь уже не груда булыжника, в котором обитает лишь пара крыс. Это отличное безопасное жилище. И охранять его будет гораздо проще, чем прежнее строение, не выдержавшее напора стихии.
Шарли поерзала на сиденье. Ей очень хотелось задать один вопрос, но она боялась, что тем самым выдаст слишком многое.
Словно почувствовав ее потребность, Джордан повернулся к ней и приподнял одну бровь:
– Вопросы?
– Твои слуги, Джордан. Они давно у тебя работают?
– Да, Шарли. У меня был свой маленький домик задолго до того, как я узнал, что унаследовал Кальвертон-Чейз. Мои слуги хорошо присматривали за моим прежним скромным жилищем, пока я был на континенте, но потом они с радостью переехали сюда, где, по их мнению, обстановка больше соответствовала им самим. – Он ухмыльнулся: – А потом они увидели новое место.
– Что, все было так плохо? – Шарли скрыла свои эмоции, хотя она прекрасно помнила, на что похож был Кальвертон-Чейз, когда она видела его в последний раз, – прогорающая труда пепла, выстреливающая в темное небо огненными столбами.
– Почти руины. Понадобилось полгода, чтобы разобрать завалы и понять, что осталось от фундамента. Конечно, основной ущерб нанес пожар, ну а так как все слуги бежали после этого несчастья, то картину разрушения довершили погода, звери и изредка забредавшие туда мародеры. Хотя брать там особо было нечего.
Шарли вспомнила прекрасное столовое серебро и несколько ценных нефритовых безделушек. Кто-то хорошо нагрел руки на этом пожаре. Интересно только кто.
– Так что все слуги тут преданы мне. Я им доверяю. Они прислуживают мне с самого моего детства. И напоминают об этом каждый день, когда я нахожусь здесь. Есть пара местных ребят, которые помогают по хозяйству, но я каждого из них знаю по имени.
Элизабет хихикнула:
– Признайся, нет ничего более унизительного, чем когда твоя горничная смотрит на тебя и напоминает о каком-то моменте из твоего детства, который тебя сильно смущает, о чем-то, что ты делал года эдак в четыре.
Джордан рассмеялся и согласился с ней.
Шарли почти не слушала их разговор. Она неотрывно смотрела в окно и думала, хорошо ли она помнит Кальвертон-Чейз.
Она очень смутно могла восстановить в памяти время, проведенное там. Шарли подозревала, что это было сделано намеренно.
Когда она была молодой женой, ее почти никто не навещал. Отчасти люди руководствовались добрыми побуждениями, полагая, что молодожены хотят побыть вдвоем. А отчасти из-за того, что окрестные жители недолюбливали ее мужа.
Так что маловероятно, что она встретит кого-то знакомого, человека, который запомнил ее за те шесть коротких месяцев, что она провела в поместье.
Узнав, что все слуга – люди Линдхерста, Шарли испытала огромное облегчение. Она терпеть не могла прислугу Кальвертона. Они все были заносчивыми, саркастичными, жестокими и с удовольствием издевались над молоденькой девочкой, которая не смогла подарить их хозяину столь желанного наследника. Она пыталась вызвать в себе жалость к тем из них, кто погиб в огне, но помнила только ужасный запах, который исходил изо рта Джонни Доббса, когда тот втискивался в нее, усмехаясь и бормоча отвратительные вещи.
Она вздрогнула.
Джордан слегка сжал ее руку своей.
– Все в порядке, дорогая? – тихо спросил он. Шум кареты почти перекрыл его голос.
Шарли взглянула на Элизабет – та откинулась на подушки в углу, глаза ее были закрыты. Кружева на ее груди мерно вздымались и опускались. Похоже было, что она спит.
Шарли осмелилась пожать руку Джордана в ответ.
Обняв девушку, он привлек ее к себе и уложил ее голову к себе на грудь, развернувшись таким образом, чтобы она могла приникнуть к нему.
– Постарайся отдохнуть, дорогая. Путь еще неблизкий. А когда мы приедем, ты будешь в безопасности, и мы с тобой… – Он высунул язык и легонько пощекотал им ухо Шарли. Она снова задрожала, на этот раз от пламени, которое он разжег внизу ее живота. – …Мы с тобой придумаем интересные способы развлечься. И я не думаю, что шахматы будут среди них.
Джордан Линдхерст испытывал странную смесь гордости и тревоги, возвращаясь в Кальвертон-Чейз с двумя женщинами, одна из которых становилась для него важнее с каждой минутой.
Он знал, что дом отлично выглядит. Его рабочие и архитекторы потрудились на славу. Ему отчаянно хотелось, чтобы Шарли дом понравился, хотя сам он особой привязанности к нему не питал. Он не рос в этих местах, не знал почти никого из местных жителей и не очень любил эту землю. Для Джордана все это было лишь одним из его многочисленных проектов. Безусловно, он потратил на него кучу времени и внимания, и все же это был проект и не более того.
Это место так и не стало его домом.
По крайней мере, до того момента, как Шарли переступила его порог.
Когда Джордан увидел, как она стоит там и премило беседует с миссис Хьюджес, его мир вдруг покачнулся. Она выглядела так, как надо. Она выглядела так, словно в подобном окружении чувствовала себя как рыба в воде. По правде говоря, она выглядела так, словно рождена была находиться именно в таких условиях.
Казалось, она была здесь как дома.
И каким-то неизъяснимым образом заставляла и его чувствовать себя как дома. Его якорь. Его недостающая частичка. Как невыразимое нечто, что он искал все это время, сам того не осознавая.
Джордан тяжело сглотнул. На Него навалилось слишком много всего. Он не был уверен, что сможет справиться со всем этим разом.
– Итак, мистер Джордан, вы, наконец, привели в дом симпатичную молодую леди. – Миссис Хьюджес просияла и бросила быстрый взгляд на Шарли.
