моя жизнь к такому пришла.
─ А мне норм, ─ ржёт Царёв, сидя рядышком, правда, в соседней «клетке», вынимая шпильки из моих волос, и хоть меня жутко бесит, голова благодарна избавиться от этого кошмара.
Он просил полицейских хотя бы меня не закрывать, но те остались непреклонными – сказали, что в таком красивом наряде меня лучше держать взаперти. Ян чуть не кинулся на мужика, который это ляпнул, и чёрт знает, чем бы всё закончилось, если бы я сама не попросила запереть меня отдельно от этого клоуна.
─ Я не сомневалась, что ты часто тут бывал. Тебя как родного приняли.
─ Не завидуй, Мими.
Мои волосы наконец-то рассыпаются по плечам, а этот идиот уже делает из шпилек отмычки под очень скептическим взглядом вошедшего мужчины в форме. Он какое-то время смотрит на блондина, а потом вздыхает так тяжело, что у меня нет сомнений – знакомы они давно.
─ Вот знаешь, Царёв, я думал, раз ты на год пропал, я тебя точно больше не увижу. Даже в церковь сходил, свечку поставил за твоё здравие… Видимо, зря.
Он чем-то напоминает моего крёстного – тот тоже был только с виду суровым дядькой, а на деле очень справедливым, и всегда, даже в самых отпетых хулиганах видел хорошее. Как же мне его не хватает…
─ Ничто в этом мире не происходит зря.
─ А ты, барышня, почему связалась с такой сомнительной компанией? ─ переводит взгляд на меня.
─ Вы же знаете, как это бывает, ─ жму плечами. ─ Милая мордашка, ноль интеллекта – и вот ты уже едешь на его байке кормить бомжей.
Дежурный давится чаем где-то на заднем плане, пока блондин выдаёт гордую улыбку – мол, да-да, тот самый недоумок, рад встрече.
─ Да-а, ─ тянет полицейский, ─ а ведь раньше романтика совсем иначе выглядела… Что будем делать с вами, молодёжь?
─ Как что? Понять и простить, ─ как само собой разумеющееся, отвечает Ян, примеряясь к замку через решётки, и его почему-то никто не останавливает.
Вскоре раздаётся победный щелчок. Царёв, изобразив какой-то победный танец, открывает камеру, оказываясь на свободе.
─ И далеко собрался?
─ Спасти свою малышку, ─ подмигивает мне, но до меня так и не добирается.
На пороге возникают две мужские фигуры, и если один из мужчин мне незнаком, то второго узнаю сразу – это отчим. Значит, второй – это Царёв старший. Они, кстати, похожи. Его взгляд впивается сначала в Яна, потом в меня, но он меня почти не пугает так, как взгляд Аристарха.
Кажется, меня прибьют прямо на месте, однако едва он подходит, а полицейский открывает мою камеру, отчим мгновенно меняется на глазах.
─ С тобой всё хорошо? ─ осматривает так, будто реально переживает, и я бы даже поверила, если бы не видела его реальное лицо. ─ Тебе ничего не сделали?
─ Всё хорошо, ─ стараюсь не быть слишком подозрительной, но предчувствия не обманывают – всё ещё наверняка впереди.
─ А этот? ─ кивает на блондина.
─ Нет. Мы вместе сюда попали.
─ В этом у меня нет сомнений.
─ Аристарх, я прошу прощения за своего сына, ─ влезает Царёв-старший, и на его лице написано всё «удовольствие», которое он получает, явно не в первый раз страдая из-за сыночка.
─ Я думал, он взялся за ум, ─ вздыхает отчим так, что посторонний человек наверняка поверит в такую показную праведность. ─ Что ж, видимо, вы похожи больше, чем я думал.
Интересно, что бы это значило?
В любом случае, Аристарх больше не обращает внимания на посторонних, о чём-то разговаривает с тем полицейским, и вскоре мы уже выходим на улицу, только я даже не решаюсь обернуться к Яну.
Трудно в этом признаться, но мне страшно остаться наедине с этим чудовищем. Он не говорит ни слова, даже когда мы едем в машине, и я замечаю, как пальцы сжимают руль почти добела. Меня не ждёт ничего хорошего…
Не знаю, сколько отсутствовала, но дома уже и следа от гостей не осталось. Редкие работники ещё убирают посуду, и стоит нам войти, их как ветром сдувает, а Аристарх вдруг хватает меня за волосы, не позволяя так просто сбежать.
Неожиданная пощёчина обжигает, и у меня перед глазами двоится от удара несколько секунд.
─ Ещё раз увижу вас вместе, запру тебя в лечебнице где-нибудь в другой стране, усвоила?
Мне остаётся только кивнуть, хоть это даётся с трудом. Я ничего не могу сделать ему, а даже если бы решилась, мама всё ещё остаётся моим уязвимым местом, которой этот гад сумеет использовать. И никто не придёт на помощь, никто… Не могу поверить, что моя мечта о нормальной жизни рушится настолько быстро.
─ Тогда спокойной ночи, Миша, ─ довольно улыбается, потрепав по больной щеке, и отпускает. ─ Будь хорошей девочкой, и тогда никто не причинит тебе вреда.
─ Где мама? ─ не замечаю её рядом.
─ Отдыхает. Она очень расстроилась, узнав, что ты сбежала, ─ укоризненно качает головой.
Мне больше нечего сказать.
Я шагаю наверх, пересиливая себя, чтобы не сорваться на позорный бег. Щека горит, но больнее всего где-то внутри, и эта боль такая противная, такая обидная, что на глазах закипают слёзы. Неужели теперь всё правда так и будет?
Этот вопрос и куча других клюют мне мозг, пока я стою в душе, пытаясь смыть все события дня, но выдохнуть не удаётся. У меня внутри будто ком из тревоги застрял, а как его оттуда вытащить, не знаю, и с каждым днём он только нарастает.
─ Эй, принцесса, ─ пугает знакомый голос, как только я выключаю фен. ─ Не против компании?
Сколько он наблюдал за мной, вот так сидя на подоконнике?..
─ Мы расстались час назад. Уже успел соскучиться?
─ Ты разбиваешь мне сердце. А я пришёл узнать, не прибили ли тебя.
Не знаю, что у него на уме, но помощь нужна явно не мне. Когда он присаживается рядом, едва заметно морщится, а ещё губа разбита, и меня колет совесть.
─ Раздевайся.
─ Вот так сразу? Мишань, а мне нравится твоё настроение, ─ паясничает, и мне приходится сделать ему больно, чуть ткнув в бок, а заодно проверить свои подозрения. ─ Ауч! Это было нечестно!
Молча поднимаюсь и достаю свою аптечку, находя мазь от ушибов. Смотрю на блондина, а он уже играет мышцами, словно и не обращая внимания на синюшные пятна,
