— Задержи ее! — крикнул Рион Ветру, и тот схватил меня за руку.
Задержи ее.
А я и не думала, что прощальный поцелуй что-то изменит.
Я вложила в усмешку все презрение, которое во мне накопилось. Пусть однажды Рион пожалеет об упущенном шансе. Я больше ни о чем не прошу, только об этом.
Вырвавшись из рук Ветра, я побежала вперед. Последним, иго я увидела, был взгляд Риона — тяжелый, страшный. Мужчины подскочили на ноги, поспешили следом, но меня уже было не остановить. И дело не в скорости, а в том, что багряный пар заполонил все вокруг. Я не видела пути, но мне не было страшно. Я вдыхала пар, и в нем было нечто необычное, пьянящее. Внутри нарастало дивное чувство, сравнимое по силе только с тем, что связывало нас с Рионом.
Впереди я увидела стены храма. Клубы багряного пара пульсировали вокруг них, играя музыку Треоста. В небе мелькали красные всполохи. Дверь храма открылась, и, казалось, я лечу над землей. Где-то в глубине сознания билась мысль, что для конца испытаний слишком рано, но видение было слишком манящим, оно слишком походило на победу.
Снаружи ждет толпа, впереди меня никого, я первая-первая-первая…
Мне больно дышать, сердце заходится в бешеном ритме, но я уже вижу, как выхожу наружу, и Август улыбается и пожимает мне руку.
— Гордость Амадены! — говорит он во всеуслышание.
— Гордость пограничья! — вторит его наместник в пограничье. Он приехал в Амадену, как будто заранее зная о моей победе. Рядом с ним Летиция, она прижимает меня к объемной груди, но я не ничего чувствую.
Толпа ликует. Уже несколько лет никто не побеждал, и это огромная радость для всех.
Великая победа для меня.
— Серра Абриель будет служить Амадене! Я назначаю ее первым королевским магом! — гордо объявляет Август, как будто не помня о нашем договоре. Он дарит мне дом в столице, звания, привилегии, и я хочу напомнить ему про Аннет и про возвращение в пограничье, но не могу произнести ни слова.
А потом я вижу Балиона, он улыбается и показывает на…
Аннет. Живая, счастливая, она радуется моей победе.
По моему телу бегут мурашки, и это не удовольствие, а страх. И боль. И ужас.
Потому иго исход настолько желанный и прекрасный может быть только миражом. Это очередная фантазия Треоста. Если я обманусь ею, то провалю испытание.
Я бегу, рассекая багряную силу Треоста, и борюсь с видениями, тянущими меня вперед.
К краю обрыва.
Никогда в жизни мне не приходилось бороться с соблазном такой силы — шагнуть вперед и погрузиться в видение, в котором Амадена празднует мою победу.
Но сквозь багряный туман я вижу пропасть под ногами и в последнюю секунду заставляю себя свернуть в сторону.
Я отворачиваюсь от прекрасного, желанного миража, от Аннет, от победы.
От соблазнения мечтой.
Нечто настолько прекрасное может быть только ловушкой.
Я бежала вдоль обрыва рядом с бьющимся сердцем Треоста, когда Камил настиг меня, схватил за талию и потянул к краю.
Он хочет, чтобы мы упали вместе и попали в храм. Он слишком измучен, соперники слишком сильны, поэтому он готов выйти из игры, чтобы получить источник. Если мы спрыгнем вниз, то проиграем и окажемся в храме, и тогда Камил потащит меня к алтарю и проведет ритуал. Ему никто не помешает. У него будет собственный источник, пусть не самый сильный, но привязанный к нему ритуалом, а не украденный у короля. Камил станет всесилен.
Я пыталась вырваться, пиналась, царапалась, но отчаяние придало Камилу сил. Еще один шаг и…
Сильные руки выдернули меня из объятий Камила и бросили на землю. Немигающими от шока глазами я смотрела, как, отбросив меня в сторону, Тавер одним ударом скинул Камила с обрыва, и тот исчез, мелькнув шлейфом светлячков.
Он выбыл из испытаний.
— Не сиди, а то и тебя скину! — рявкнул Тавер и побежал вдоль обрыва.
Он мне помог, вернул долг.
В прошлых испытаниях он выбыл на четвертом круге. Возможно, он поверил в мираж, или был сброшен с обрыва другими участниками. А в этот раз он лидирует. Он решил, что Камил хочет скинуть меня с обрыва, чтобы я выбыла из игры, и помог.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Он помог своей сопернице.
Возможно, Тавер самый достойный из нас. Надеюсь, ты видишь это, Треост!
— Вижу! — раздался знакомый голос совсем рядом, и от ужаса на моей голове зашевелились волосы.
Надменная, идеально одетая и причесанная, серра Теори стояла рядом со мной, брезгливо отряхивая пыль с подола. Надсмотрщица дебютанток, страж королевского сезона, представившая нас королю.
Она хранительница источника?! Она Треост?
Я вспомнила, как серра Теори подошла ко мне на первом приеме.
«Наша суть — это не украшения и не наряды. Наша суть вот здесь, — сказала она, прижимая ладонь к груди прямо над сердцем. — И здесь тоже, — сказала, касаясь лба».
Значит, в испытаниях побеждает не самый сильный, а тот, кто завоюет сердце Треоста? Тот, чьи мысли и поступки делают его достойным бесконечной силы?
И вот серра Теори явилась мне на четвертом круге рядом с бьющимся сердцем Треоста. Ее собственным сердцем?
— Съэр Тавер меня спас. — Почему-то казалось важным начать именно с этого.
— Я знаю. — Снисходительно улыбнувшись, она провела ладонью по изумрудному колье. Наверняка не поддельному, как мои.
— Тавер хороший человек.
Поджав тонкие губы, она покачала головой.
— Здесь нет плохих людей. Есть просто люди и обстоятельства, которые ими управляют. — Я не успела возразить, как она усмехнулась. Ее смех был сухим и ломким. — Ах да, Камил… Два года назад Август сослал его семью на границу с запредельем, где нет источников. Камилу пришлось остаться в столице из-за магической клятвы, и он не смог защитить родных. Его родители погибли сразу, а жена и дочь еле выживают. Камилу нужна сила, чтобы их спасти. — Наблюдая за мной, серра рассмеялась. — Все еще ненавидишь Камила или теперь уже Августа? За то, что он не простил родных Камила и не позволил ему быть с ними рядом? Не спеши с выводами, Тай. Жена Камила маг, и она пыталась убить Августа, поэтому он имел право ее наказать. Как, впрочем, и родителей Риона, которые выступили против Августа тридцать лет назад. Король тогда был молодым, горячим, а мать Риона была его первой любовью. Она отказала ему и вышла замуж за предателя. Август сослал их в запределье, хотя и знал, что мать Риона слишком слаба и не выдержит мглу.
Рион был ребенком, но он хорошо помнит смерть матери.
Я слушала ее, не дыша. Теперь я понимаю ненависть Риона к Августу, его горькое прошлое. И да, я ненавижу Августа.
— Не трать силы на ненависть! — откликнулась серра Теори. — Август защищает тех, кого может защитить, и для этого привязывает всю светлую силу к королевским землям. Как ты думаешь, почему погибли другие королевства, а Треостола жива?
Рано или поздно, правителям пришлось или захотелось ослабить хватку и поделиться источниками, но как только ослаб свет, мгла наступила и поглотила все. Она живет в катакомбах под Амаденой и ждет своего шанса. Август должен удерживать светлую силу на королевских землях, чтобы выжить.
— Почему вы не вмешаетесь? — не сдержалась я.
Серра Теори распрямила жилистые плечи, в ее глазах отразился багряный гнев. Казалось, от ее эмоций сердце Треоста забилось быстрее.
— Мой долг защищать источник и выбирать достойных светлой силы, а остальное… Никто не вправе вмешиваться в борьбу света и мглы. У света мужское начало, он откровеннее в своих нуждах. А у мглы женское начало. Женщины коварнее мужчин, обидчивее и злопамятнее. Отсюда все беды. Сотни лет назад свет и мгла были единым целым, их слияние породило источники, дарующие жизнь.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Плетение мглы становилось основой источника, а свет — его силой. Однако время разрушило их союз, и теперь их вражда так же сильна, как и тяга друг к другу. Но ты уже об этом знаешь, не так ли? В Треостоле почти не осталось детей мглы, и ты уже поняла, как ценен твой дар.
— На меня охотятся.
— На таких, как ты, всегда охотились, однако новый источник можно создать только открыв сердце Треоста. — Пожав плечами, серра повернулась к пульсирующему сердцу. — Что сейчас и произойдет. Поздравляю тебя, Тай! Ты вышла на пятый круг. Готовься! Сейчас начнется испытание.
