мной. Глория вся извелась. Она не понимает, как вы к ней относитесь, серьезны ли ваши намерения или вы встречаетесь с ней от скуки. Подумайте и обо мне. Здоровье у меня неважное, да и возраст почтенный. Я хочу знать, что моя дочь устроена в жизни, и не останется одна, когда меня не будет. Да и на внуков мне хочется успеть порадоваться. Послушайте, вы ей тоже очень нравитесь, и если правда то, что вы сказали, то я благословляю вас!
Вскоре я по всем правилам предложил Глории руку и сердце, и она их приняла. Мы сыграли свадьбу. Да, Поль, двадцать один год прожили мы вместе с твоей мамой, и каждый день я благодарил судьбу, что мы вместе. И до сих пор не могу до конца осознать, что её уже никогда не будет с нами. Но я всё же счастлив тем, что она была в моей жизни. И ещё я благодарен ей за то, что она подарила мне тебя.
Не буду дальше продолжать заниматься воспоминаниями: ведь почти всё, что было потом, происходило на твоих глазах.
Я, почему-то думаю, что ты когда-нибудь захочешь написать книгу о нашей семье. И тогда окажется, что эти вечера воспоминаний были тебе полезны.
Поль совершенно искренне заверил отца, что он очень рад был узнать так много нового о его жизни.
40. Кот начинает действовать
Кот дремал под креслом. Он старался внимательно слушать все эти разговоры, но получалось не всегда. Как много говорят люди! Вот уже который вечер сидят вдвоём, и тот, который старше, говорит, говорит, говорит… Суть всех этих речей ускользала от Кота. Половину слов он не понимал. Говорили о чём-то, что было давно, но не совсем уж давно, назывались какие-то имена, даже пару раз упоминали того Валента, имя которого так взволновало друга. Руби. Но не удалось уловить слов: сокровища, клад, сундуки, шкатулка…
Кот делал вид, что спит, но иногда и вправду засыпал от скуки.
Но не всё время протекало у Кота так бездарно. Он постоянно присутствовал при поисках шкатулки, принюхивался к старым запахам, проникающим к нему в нос из-под снятых стенных панелей, прислушивался к малейшему шороху. Никаких свежих признаков присутствия мышей он не обнаруживал. Видимо, они действительно ушли. Кот надеялся, что они ищут клад.
Но самое веселье наступало, когда господа уходили обедать. Кот мчался на кухню, где его ожидала миска, полная всякой всячины. Кот быстро всё проглатывал, потому что самое увлекательное было впереди.
Котята! Они росли не по дням, а по часам. Сначала они по одному переваливались через край корзинки и неуверенно делали несколько шагов. Задние лапки заплетались, передние – разъезжались. Мисси сейчас же хватала беглеца зубами за шкирку и водворяла на место. Но уже через несколько дней котят было невозможно удержать на месте. Они все одновременно выскакивали из корзинки и разбегались в разные стороны. Мисси не успевала поймать одного, как сбегал другой, и так без конца. Вскоре она поняла, что с озорниками ей не справиться, и наблюдала за их проделками из корзины. Она также перестала злиться, когда Кот приближался к её чадам. И Кот с упоением принимал участие во всех играх. Он бегал с ними взапуски, в шутку боролся и небольно кусался. Они прятались друг от друга, а потом внезапно выскакивали из засады и нападали. Никогда Коту не было так весело! В детстве ему было не до игр, лишь бы выжить. И он не обращал внимания на презрительные взгляды Мисси. Что она понимает!
Самой прекрасной была игра с бумажкой, которую Тоби, или дети Бруна, а иногда и Поль привязывали на ниточку. Бумажка сразу превращалась в мышку, а то и в птичку. И её надо было поймать. Кот всегда делал это лучше всех, а котята смотрели на него восхищёнными глазами. Им очень хотелось стать похожими на своего отца: быстрыми, ловкими и сильными.
Ради такой прекрасной жизни Кот вытерпел даже то, что Фанни уже два раза искупала его в лохани. Это было очень противно, но Кот заметил, что блохи, от которых шкура всё время чесалась, куда-то и впрямь исчезли.
День за днём проходили в таких занятиях, но однажды, когда Кот поедал свой обед, вошёл Брун и сказал госпоже Микельс:
– Матушка, почки на капитанском кусте начали раскрываться, думаю, завтра он расцветёт.
– Приготовьте там всё, – отвечала Фанни. – Господа придут полюбоваться. И погода обещает быть хорошей. Давно они не отдыхали на воздухе, особенно их сиятельство.
Кот оторопел. Как же так? Уже наступило время, которое он назначил Маусине, а мыши так и не выполнили его условия!
Кот бросился в садик. На кусте, действительно, некоторые почки лопнули, и из них высунулись розовые кончики лепестков: точь-в-точь, как язычки из крохотных ротиков.
Но Коту было не до лирики. Благодушное настроение последних дней сменилось в нём возмущением и злостью. Он хотел начать охоту прямо сейчас, но потом сдержался. Ведь договаривались до срока, когда куст расцветёт. А он расцветёт завтра. Завтра и начнётся его месть всем мышам на свете! Они горько пожалеют.
41. Исполнение обещания
Было очень поздно. То ли вечер закончился, то ли ночь началась.
На небе висела огромная серебряная луна, но и она не могла развеять мрак в душе Кота. Он сидел на крыше конюшни (ныне гаража). Ему не хотелось никого видеть, а сюда могла забраться только Мисси, но она сейчас сладко спала в корзинке с котятами.
Коту было очень обидно, что его надули мыши. Это был позор. Но ещё больше его огорчало, что рухнули его надежды помочь Руби. А он так об этом мечтал!
Кот продумывал планы мести, где и как он будет ловить этих обманщиц-мышей, как обязательно поймает мышку с надорванные ухом – Маусину, и как её накажет.
Было очень тихо. Городок у подножья горы давно заснул. Из замка тоже не доносилось ни звука. Кот слышал, как пробили куранты на городской ратуше, и снова – тишина.
Внезапно чуткое ухо Кота уловило звуки, которых он очень боялся. Где-то далеко бежал гигантский зверь. Его дробный топот прерывался время от времени протяжным воем, и это было очень страшно. Кот знал, как зовут чудовище – поезд. Он как-то подслушал разговор двух мужичков, возвращавшихся домой поздно вечером. Тогда тоже раздались такие звуки.
– Слышишь? Поезд, – сказал один из них.
– Да, – ответил его приятель. – Силища. А знаешь я ведь его видел. Громадный, страсть какой, несётся так, что никакому скакуну не догнать.
– Скоро, говорят, и до нас доберётся.
– Да, я тоже слыхал…
Мужички ушли, а Кот с тех пор больше всего на свете боялся чудовища по имени поезд.
Опять стало всё тихо, но не так, как
