До Готт рассмеялся и едва сдерживая смех, спросил:
— Но вы-то, вы то уж знаете, где достать такого человека. Да, друг мой?
Мужчина сдержанно улыбнулся.
— Как я сказал, второго такого человека нет. Но у нас есть целый сонм мудрецов, которые знают, как править и успешно делают это на протяжении многих лет, несмотря на то, что все лавры от их побед присваивает себе наш Император. Но Совету также придется бороться за власть, на ровне с теми хищниками, что намерены разорвать на части то, за что мы пролили столько крови. — Ун Адд замолчал на мгновение. — И для этой борьбы нужны деньги.
Командующий сделал несколько шагов навстречу. Теперь от предателя его отделял едва ли шаг — если бы не пять сантиметров непробиваемого стекла, он непременно бы вцепился мужчине в глотку и вырвал бы его лживый язык вместе с кадыком прямо через нее.
— Ну, вот мы и пришли к тому с чего начинали. — Мужчина ухмыльнулся. — Что в тех контейнерах, Ун Адд? Что перевозил визионер, который отбуксовали на Нарвиби эти смертники из корпуса Кри?
Офицер смерил своего командующего тяжелым взглядом и, улыбнувшись, постучал указательным пальцем по стеклу, на том уровне, где находился его лоб.
— Догадайтесь сами. Думаю, у вас будет много времени подумать над этим. — Сказал он и провел тем же пальцем по браслету на левой руке.
Маленькая комнатка с прозрачной стеной начала быстро заполняться сизым дымом — До Готт почувствовал слабость и кашляя, отступил к задней стенке, чтобы сползти по ней на пол. Последнее, что он увидел, прежде чем провалиться во тьму, была жесткая ухмылка на лице офицера Ун Адда.
* * *
Азанет молчала, как и велел ей Мон Арро.
Молчала, потупив взгляд, когда советник До Аннар задавал свои язвительные вопросы. Не сказала ни слова, когда тот выслал офицера из комнаты и подошел к ней так близко, что девушка ощутила его дыхание на своей коже. Горячее, не свежее.
Валериусу До Аннару это понравилось. Он сказал, что молчаливая покорность — это именно то, что нравится ему в женщинах. Уточнил лишь только, что Азанет вскоре убедится в том, что в некоторых «позах» даже такой скромнице, как она, ни за что не удастся сдержаться.
Насладившись произведенным эффектом, советник призвал помощника и велел тому отвести девушку в комнату, выделенную для его цифии Агии. Идя по коридору в сопровождении надменного имперца, бесцеремонно подгонявшего ее в спину, Азанет думала не о себе. Все ее мысли были лишь о том, как же сложилась судьба командующего. Отчего-то в этот страшный момент своей жизни, когда судьба в очередной раз жестоко кинула ее в руки нового «хозяина», девушку волновала не собственная, а его судьба. И сердце замирало в ответ на молчаливый вопрос о том, мертв ли он на самом деле?
Агия встретила заплаканную Азанет без удивления. Будто на самом деле ждала ее появления и крайне была им недовольна. Смерив новую соседку презрительным взглядом, женщина холодно осведомилась на чистом карезийском:
— Он уже взял тебя?
Девушка смущенно подняла взгляд, чувствуя, как багровеют щеки, усиливая алый оттенок волос.
— Взял? Вы имеете ввиду…
Женщина недовольно закатила глаза.
— Ну, конечно же я имела ввиду назначил ли он тебя своей цифией? Имел он тебя или нет — меня не сильно интересует. Я только хочу знать, придется ли мне возиться с тобой постоянно, пока мы болтаемся на этой посудине или временно, пока тебя не выкинут на какой-нибудь космической помойке, где тебе и место.
Азанет остолбенела, совершенно не представляя, как теперь себя вести. Отчего-то ей казалось, что Агия, как и Таэль должна была проявить снисхождение к ней, как к женщине, подруге по несчастью. Но на деле все выглядело так, будто девушка сама навязалась к советнику в любовницы и теперь занимала не свое место.
— Что стоишь? — Недовольно рявкнула на нее женщина. — Там, в углу ящик с одеждой. Присмотри себе что-нибудь. А то вырядилась, как свободная… знай свое место! Скажи спасибо, что вообще позволили надеть красное. Знаешь, что такое Антарские Иды?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Стараясь держаться невозмутимо, Азанет отрицательно покачала головой — это заставило Агию растянуть губы в хищной ухмылке.
— Это середина восьмого месяца единого календарного года у имперцев. Традиция Антарских Ид исходит у них из глубокой древности… знаешь ли, варварские времена, которые они отрицают, но в то же время беззаветно чтут. В общем, это такой день в году, когда женщинам без гражданского статуса лучше не показываться на людях. Любой мужчина имперец будет в праве поиметь ее. И знаешь, дело не заканчивается теми, кто по неосторожности остался на улице. Иногда доходит до того, что имперцы вламываются в дома, где есть наложницы и другие рабыни. Несмотря на хаус, который творится во время Антарских Ид, император поощряет такие развлечения, потому что после них наблюдается значительный прирост населения в колониях. — Женщина вдруг страшно расхохоталась. Неизвестно что развеселило ее, выражение лица Азанет или какие-то собственные мысли. — Ты понимаешь, да? Я, как старшая цифия советника, имею право решать, кого выставить за дверь его дома в этот день. Так что если не хочешь оказаться на улице в день Антарских Ид, придется слушаться меня… разумеется, если ты вообще долетишь с нами до Амодии. Что-то мне подсказывает, что Валериусу ты надоешь раньше, чем я успею соскучиться по одиночеству в этой убогой каюте.
Ни о чем подобном Азанет никогда в жизни не слышала, от того не могла сказать точно, врала ли Агия, чтобы запугать ее или и правда предостерегала. Но девушка решила на всякий случай вести себя как можно тише. Сменив платье на самое простое, что нашла в вещах цифии До Аннара, она скромно опустилась в кресло, одиноко стоявшее у стены.
Это было просто ужасно сидеть там и просто молчать, изображая мебель! Но Агия будто того и добивалась. Возможно, не имея возможности реально навредить Азанет, она пыталась выжать максимум из ситуации, от того так страшно посмеивалась время от времени, ловя на себе взгляд девушки.
Но душу Азанет грызло не столько это бездействие, сколько незнание судьбы командующего и невозможность поделиться с кем-то своим горем или, по крайней мере, остаться в одиночестве, чтобы выплакать его. Подумать о том, как жить дальше.
* * *
Провий Кан Базза наблюдал прибытие одной сумеречной птицы из трех отправленных. Его руки тряслись, но то было единственным, что могло выдать внутренние переживания. Когда штурмовик оказался в зоне покрытия сигнала и на связь вышел офицер Ун Адд, старпом почувствовал, как внутри него то-то оборвалось. Словно какая-то нить, что была до предела натянута за все время службы под началом командующего Титуса До Готта, наконец не выдержала напряжения.
Этот храбрый мужчина, все то время, что его знал Кан Базза, словно испытывал судьбу. Его корабль шел в атаку первым и последним покидал поле боя. Титус До Готт всегда был там, куда не спешили другие командиры — брал самые опасные задания и преуспевал.
Старпом поддерживал его и был рядом, но кроме того, быть может, слишком лично, по-отечески, переживал за него. Словно чувствовал неминуемое приближение финала жизни молодого воина.
Да, мужчина прекрасно понимал, что они пилотируют не пассажирское судно и, как никто близки к смерти… Но чтобы так? Беспечно и бесславно?
Прямо сейчас, стоя на мостике мужчина не мог отделаться от мысли, что то, что Титус До Готт не вернулся с тайной боевой операции было каким-то недоразумением, шуткой.
Едва сумеречная птица с офицером Ун Аддом коснулась поверхности Танатоса-4, мужчина затребовал общий канал связи для представителей высшего состава. На совещания в центре управления просто не было времени.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
По сообщению офицера, станция «Илмор Гант» оказалась захвачена базгулами — в момент высадки их боевой группы, та занималась зачисткой помещений. К несчастью это обнаружилось не сразу и командующий До Готт, а также терций Нал Гарра были убиты при отступлении к сумеречным птицам.
