— Если бы я сделал это прямо сейчас, то завтра утром не смог бы взглянуть в глаза своему отражению в зеркале. Мадди сморгнула слезы и отстранилась от него.
— Потому что ты конвоир, а я заключенная — так гласят правила.
Ривлин отпустил ее.
— Мне действительно придется передать тебя в руки законников и уехать, — печально сказал он, глядя, как Мадди поднимает с пола свои панталоны. — Заниматься с тобой любовью сейчас значило бы использовать тебя.
— Но ведь и я использую тебя…
Мадди присела на краешек стула и принялась натягивать панталоны.
Ривлин уставился на нее, пытаясь вникнуть в смысл ее слов. Использовать его? Для чего? К тому же она лишена этого качества — использовать людей. Разве что…
— Мадди, — обратился он к ней, когда она встала со стула и завязала тесемку на талии, — так ты думаешь… — Ему не хватало слов, и он, как всегда в подобных случаях, запустил пятерню в волосы, силясь найти способ точнее выразить то, что хотел. Мадди смотрела на него, вопросительно подняв брови, и Ривлин понял, что не вправе утаивать горькую правду. — Они отберут у тебя ребенка. Ты должна будешь отдать его, как отдала бы Грейс.
«И это было бы в сто раз больнее, — добавила Мадди. — Потому что это был бы твой собственный ребенок». Ее гнев и обида отступили перед лицом очевидных душевных страданий Ривлина. Он необыкновенно хороший человек и очень старается поступить так, как считает правильным!
— Я вовсе об этом не думала, — заверила она. — Правила для заключенных мне известны. Но ведь есть способы избежать беременности, Майра рассказала мне о них. Я знаю достаточно, чтобы по возможности не причинять себе сердечных мук. Когда я говорила о том, что тоже использую тебя, то имела в виду собственное наслаждение. На губах у Ривлина вспыхнула улыбка, но глаза оставались печальными. Он снова запустил пальцы в волосы.
— Господи, Мадди, ты не представляешь, как отчаянно я хочу найти выход из этого нелегкого положения.
— Только неумные люди ищут простые выходы, — заметила Мадди, заканчивая распускать шнурки на спине. — То, что ты этого не можешь, говорит в твою пользу. Ты сегодня снова собираешься спать сидя или поступишь разумно и займешь свою половину постели?
Ривлин тяжело вздохнул:
— Лучше уж буду спать на полу.
— Ну что ж, это разумный компромисс, — согласилась Мадди, сбрасывая с себя корсет и кладя его на стул. — Все в порядке. Я поняла тебя. Но видишь ли, это так неожиданно — встретить совестливого мужчину. Мне нужно время, чтобы свыкнуться с мыслью о существовании подобного совершенства.
Ривлин невесело усмехнулся и достал одеяло из ящика в ногах кровати.
— Понимаешь, дорогая, — заговорил он, устраивая себе ложе на полу, — даже святой поддался бы соблазну, глядя, как ты стоишь тут полуодетая. Ради Бога, имей сострадание ко мне и либо залезай под одеяло, либо погаси свет.
Сделав и то и другое, Мадди бросила Ривлину его шляпу, подушку и пожелала ему доброй ночи.
Во сне Ривлина мучил старый кошмар.
«Ты знаешь, что он сделал со мной». «Да, Сет, я знаю». «Ты знаешь, и кто сделал». «Ты не сказал мне этого». «Но ты мог догадаться, Рив, и был бы прав. Почему ты не последовал за ним? Почему позволил ему удрать?»
Внезапно пробудившись, Ривлин приподнялся на локте, жадно хватая ртом воздух. Тело его сотрясала неудержимая дрожь. Кошмар еще не прошел, и он поспешил встать на ноги, готовый бежать изо всех сил как можно дальше отсюда. Но где же он, черт побери?
Мадди тоже проснулась и всматривалась в темноту, пытаясь понять, что ее разбудило. Ее конвоир стоял возле кровати, глядя куда-то в темную пустоту. Он выглядел сейчас точно так же, как в ту ночь, когда рассказал ей историю смерти Сета Хоскинса.
— Ривлин?
Он повернулся к ней; музыка, доносившаяся с улицы, словно бы зазвучала глуше и отдаленнее, когда Мадди увидела, какая боль исказила черты его лица.
— Что я могу сделать для тебя? — негромко спросила она. — Может, просто поговорим об этом?
Он вздохнул — раз, другой — и улыбнулся ей улыбкой, полной глубокой печали, потом сел на край постели и потянулся за своими сапогами.
— Куда ты собрался?
Ривлин подошел к двери, надел шляпу и только тогда ответил:
— Схожу в бар к Буяну Джо, попробую хорошенько встряхнуться.
И утопить воспоминания в вине.
— Ты не забудешь про осторожность?
— Этому я научился ценой тяжелого опыта.
— Я буду здесь, когда ты вернешься, — заверила его Мадди. Ривлин секунду помедлил, потом вынул ключ из замочной скважины и положил на стол со словами:
— Запри за мной дверь и никуда не уходи. Если покинешь комнату, легко можешь стать мишенью.
— Обязательно запру, — пообещала Мадди. — И буду ждать твоего возвращения.
Ривлин долго смотрел на нее; потом подошел к стулу, на котором лежали седельные сумки, порылся в одной из них и достал маленький револьвер с перламутровой рукояткой.
— Он заряжен. Стреляй в любого, кто попробует войти.
— Ты всех своих заключенных снабжаешь заряженным оружием? — спросила Мадди, беря у него револьвер.
Ривлин улыбнулся так ласково, что у Мадди заныло сердце.
— Только тебя. Ты первая.
Мадди подождала, пока дверь за ним закроется, и поспешила запереть ее. Она сделала это, внутренне разрываясь между необходимостью сдержать данное Ривлину слово, оправдать его доверие и желанием последовать за ним. Но что еще она может сказать ему? Все уже сказано между ними. И разве она в состоянии облегчить муки его совести и его боль? Сердечные муки лечит только время, и Мадди это понимала. Человек должен сам пережить боль и в себе найти успокоение.
Мадди повернула ключ, помолилась о том, чтобы Ривлину удалось обрести это успокоение не слишком поздно, и только после этого легла в постель.
К тому времени, как Ривлин заметил в кухне Майру, было слишком поздно поворачивать назад — он бы выглядел попросту трусом.
— Добрый вечер. — Она приветливо улыбнулась.
— Привет, Майра. — Ривлин коротко поклонился.
— Куда это вы собрались, мистер? И где моя Мадди?
Ривлин остановился, решив все же пройти через это испытание.
— Она наверху. Я оставил ей револьвер для защиты. Если ты услышишь выстрел, немедленно пошли за мной к Джо.
— А зачем тебе идти туда? У меня наверху в гостиной есть любая выпивка — и водой не разбавлена, и я с тебя ничего не возьму за нее. К тому же нынче вечером Джо и Ред непременно схватятся, а тебе ни к чему лезть в их драку.
— Надеюсь, я как-нибудь управлюсь с этим.
Майра рассмеялась:
— Рив, радость моя, тебя словно пыльным мешком огрели. Сразу видно, что вы с Мадди не пришли к согласию. Ты выглядел куда веселее, когда вы только пришли сюда.
