— Вперед, убийца, — спокойно сказал он. — Мы еще не у врат.
— Если бы ты знал, что на самом деле лежит за вратами, ты бы так не торопился попасть туда, — заметил Жареный, возобновляя подъем.
— Тебе известно не больше, чем нам, — сказал Хок.
— Я знаю! Там вы встретите старого приятеля, — злобно хихикнул Жареный. — Когда вы изгнали князя демонов, он вернулся домой, в Грёзу. Он ждет вас. Уверен, ему многое хочется с вами обсудить.
— Черт! — фыркнула Фишер. — Мы отпинали его один раз, отпинаем и второй.
— Верно, — согласился Хок. — И Радужный меч снова при мне.
Тут они быстро оглянулись на Ламента с Сенешалем: не слышали ли те чего. Но оба спутника топали в глубокой задумчивости, свесив головы на грудь. Хок устало вздохнул.
— Я вернулся расследовать убийство, — сказал он жалобно. — Никто не говорил, что придется спасать мир. Снова.
— Такова жизнь, — откликнулась Фишер. — По крайней мере, наша.
8. МАСКИ ДОЛОЙ
Королева Фелиция сидела одна в пустом тронном зале. Какой маленькой он заставляет ее чувствовать себя! Огромный зал выстроили столетия назад для великого сонма рыцарей, героев и воинов, но все они давно умерли. Время от времени этот зал заполнялся несколькими сотнями политиканов, лопающихся от крика в отчаянном стремлении быть услышанными или хотя бы переорать своих противников. И тогда все здесь казалось живым и полным сил. Но Фелицию не покидало ощущение иллюзорности всего происходящего. От громких голосов у нее только голова болела.
Королева очутилась в изоляции. Теперь никто не хотел даже интриговать против нее. Она оставалась регентом только потому, что ни одна партия не чувствовала себя достаточно сильной, чтобы отобрать у нее этот титул.
И вот она сидит одна в древнем зале на резном деревянном троне, некогда служившем сиденьем легендарным героям, и планирует отчаянный демарш. Последнюю безрассудную выходку, чтобы выяснить, наконец, кто ее истинные друзья и кто враги. И если повезет — дабы восстановить свой авторитет.
Она никогда не мечтала сделаться королевой. Идея свадьбы с Харальдом целиком принадлежала ее отцу. Фелиция не хотела брать на себя столь тяжелой ответственности. Но теперь ей приходилось быть королевой, потому что кто-то должен спасти страну, пока Враждующие группировки не разорвали ее на части и не утопили в невинной крови.
Фелиция устало вздохнула и осторожно помассировала кончиками пальцев больные виски. Она никогда не рвалась в спасатели. Почему обязательно она?
«Потому, что больше некому, — произнес тихий голос, вероятно, совесть. — Потому, что именно ты сидишь на троне. Потому, что ты приняла пост и теперь должна доказать, что достойна его».
Огромные створки медленно распахнулись, и в тронный зал вошла Калли-воительница. Ей пришлось справляться с дверьми самостоятельно. Обычную стражу отпустили. Это совещание созывалось в строжайшей тайне. Калли за собой закрыла двери и приблизилась к трону. Она надела свой лучший кожаный доспех, весь отполированный и блестящий, а ладонь ее покоилась на рукояти спрятанного в ножны меча.
— Мы связались со всеми, до кого смогли добраться, — хрипло доложила она. — Всем гонцам доплачено за полную секретность и лично мной обещана ужасная смерть, если проболтаются. При всем при том слухи все равно скоро просочатся. Нельзя собрать особое заседание в столь поздний час так, чтобы никто не заметил.
— Пусть себе замечают, сколько влезет. — Фелиция поерзала на деревянном троне в поисках такого положения, при котором не затекала бы филейная часть. Лесной престол возводили ради внушительности, а не для комфорта сидящих. — Пока эти тупицы сообразят, что здесь происходит, встреча уже закончится, и я буду знать, на каком я свете. И что делать дальше.
Она начала вставлять сигарету в длинный мундштук, затем бросила, руки тряслись слишком сильно. Нельзя позволять себе выглядеть нервной.
— По-твоему, все придут?
Калли пожала плечами:
— Большинство явится из любопытства. Другой вопрос — удастся ли тебе заставить их слушать. Что ты станешь делать, если твоя затея не сработает? Подашь в отставку?
— Черта с два. Отдать моего сына в лапы какому-нибудь проклятому политикану? Нет, я лучше схвачу Стефена и шкатулку, набитую драгоценностями, и рвану куда глаза глядят. А Лес пусть варится в собственных неприятностях без меня. Но это — если меня вынудят. Пока теплится хоть малейшая надежда справиться с ситуацией, я останусь. Это хорошая страна. Она заслужила спасения. У нее такой потенциал! Куда больший, чем когда-либо имелся у Герцогства под горой при моем папочке. Так что давай постараемся сохранять оптимизм. По крайней мере, некоторые из приглашенных должны оказаться моими друзьями. Или хотя бы людьми, верными трону. Да и тех, кто числится в стане врага, наверное, еще можно вразумить.
— Ты вправду так думаешь? — спросила Калли, занимая обычный пост по правую руку от королевы.
— Им придется выслушать меня. Слишком многое поставлено на карту, чтобы мы могли и дальше тешить каждый свое самолюбие.
— Вот уж не думала, что услышу подобное от тебя, — сухо заметила телохранительница.
Фелиция хохотнула:
— Времена и впрямь тяжелые, если последней надеждой страны оказываюсь я.
Она медленно потянулась, подняв руки над головой, и громко застонала, уронив их на колени.
— Боже праведный, как я устала! Только корсет и поддерживает меня в вертикальном положении. А когда закончится совещание, еще предстоит дневной объем бумажной канители. Рабочие на соляных копях — и то вкалывают меньше, чем я. Разумеется, им не приходится носить такую красивую одежду. — Она потерла глаза. — Не моя идея была заявиться сюда и плюхнуться на этот трон, но коль уж мне приходится носить корону, я стану такой королевой, какую они никогда не забудут. Я не могу допустить дальнейшего ослабления центральной власти. Кто-то должен возглавить правительство. В данный момент у нас слишком много политиков — и у каждого своя цель. Они рвут страну на части. Никакие решения не принимаются, то, что нужно сделать, не делается. Инфраструктура государства рушится — и только потому, что мои придворные не в состоянии поделить игрушки в песочнице! — Фелиция взглянула на Калли. — Этим я и собираюсь их припечатать. Убедительно звучит?
— Очень убедительно, очень точно, очень остро, — одобрила Калли. — У тебя дар, Флисс. Тебе надо было стать политиком.
— Думай, что говоришь. Однако, годы, проведенные при папенькином дворе, даром не прошли. Я могла бы еще поучить здешних интриганов изящному искусству плести заговоры. Дражайший папочка сослал бы меня, а то и убил, как Джулию, заподозри он хоть половину моих затей. И я многое усвоила из папиных речей. Что мне в нем нравилось — он понимал цену хорошей речи. Всегда нанимал лучших писателей. Мне бы сюда таких парочку. Харальд всегда сочинял сам. Ни в чем не хотел помощи. Типичное мужское поведение. Кто, по-твоему, поддержит меня, Калли?
