схеме взаимозачета серебра с китайцами. И мои работники, и организация Фань Вэя зарабатывали деньги в России. А серебро им было нужно в Китае, особенно в Манчжурии, где оставались родственники работников, и в Гонконге, где располагались штаб-квартира и китайской триады, и революционной организации, членами которой Фани и являлись.
И я был абсолютно уверен, что выводить серебро из страны напрямую мне не позволят. Поэтому и нужна была работающая схема, при которой часть серебра, получаемого мной за экспортируемые «товары серебряного списка», уходила бы сразу в Китай, не пересекая границы России, а то серебро, которое крутилось внутри империи, в ней бы и оставалось.
Объяснить Рабиновичу суть затруднений удалось не сразу, но он проникся масштабом проблемы и обещал подумать…'
Глава 11
Борт гиперзвукового стратосферника «Санкт-Петербург — Сиэтл», 26 июня 2013 года, среда
— Ваш ланч, пожалуйста!
Безукоризненно вежливая стюардесса ловко поставила перед Алексеем и его невестой подносы с едой, налила выбранные аперитивы и отправилась обслуживать других пассажиров. Сервис «Аэрофлота» как обычно был выше всяких похвал. Что уж говорить про стратосферники? Здесь все пассажиры летели только первым классом, и персонал школили соответствующим образом.
— Странно все же, — пригубив рюмку с аперитивом, проговорила Леночка. — Перед вылетом у нас был лёгкий ужин. Сейчас подали ланч. А по прибытии будем вместе с твоей родней завтракать! Шиворот-навыворот получается.
— Это все та «дешевая энергия, которой Россия заливает мир» — улыбнулся Алексей и подмигнул девушке. — Сколько бы твой дядя ни ругал нас за это, но именно она сделала возможным такие быстрые полеты, что получается «из вечера в утро».
— Кстати, о дяде! Вернее, о родственниках. Чем всё-таки занимаются твои родители?
Алексей прожевал кусочек ветчины, потом показал рукой на поднос и ответил:
— Да вот этим и занимаются. Видишь, здесь почти всюду вензель BTI стоит? «Биотехнологии интернешнл». Еда, произведенная не на полях и пастбищах, а выращенная в чанах. — Тут он снова улыбнулся. — Снова то самое, на что твой дядя ругался!
— Зато тёте Марине нравилось! «Много дешевой еды для простых людей»…
— Вообще да, но эта как раз не из простых, сама понимаешь! Пассажирам первого класса дешёвку не предложат. Так что у нас на подносе — самые последние разработки. Клонированная свинина, а не откормленная дешевой синтетикой. Новые виды бренди, с нюансами вкуса, которые не удалось получить естественным путем. Сыр тоже, наверняка, не от коровы, а из биореактора. Всё это модно, но пока страшно дорого. Поэтому кормят таким пока что только космонавтов и «самых богатеньких». Возить грузы в Космос всё еще дорого, дешевле в реакторе на дальней базе вырастить. Так вот, институт, где они работают, как раз на космический отдел BTI и работает. Потому и Сиэтл.
Некоторое время Леночка задумчиво размазывала масло по гренке, а затем снова спросила:
— А почему всё-таки в Штатах? Что мешало эти технологии у нас в стране развивать?
— А их у нас и начинали! Синтез Менделеева-Горобца это называлось. Реакция полностью в стиле Американца, — тут он улыбнулся и процитировал, лишь слегка изменив — «мы получаем глюкозу и чистый кислород из углекислоты и воды одной лишь силой электричества!»[46]
— А дальше что случилось?
— Понимаешь, дороговатой глюкоза выходила. Ну, у нас и придумали выход. «Перерабатываем мусор в еду». Сначала глюкозу и кислород получали. Потом в этом кислороде мусор сжигали. Цикл замкнутый, выбросов в атмосферу нет, так что такие заводы быстро при всех мегаполисах возникли, а потом и вообще повсюду. Мусор-то большой проблемой был! А воду и углекислоту, получившиеся при сжигании, очищали и на синтез глюкозы пускали.
Тут Алексей увлекся, вынул ручку и стал рисовать схемы на салфетке:
— Смотри, как здорово придумано было! Почти все продукты реакции снова в цикл идут. И даже тепло, выделившееся при сжигании мусора, используется для выработки электричества и предварительной просушки мусора. И электричество тоже на реакцию тратится.
Тут он начал зачеркивать, как в школе на математике, «одинаковые переменные» по разные стороны уравнения.
— Видишь, получается, мы тратим немного электричества, и мусор превращается в глюкозу. А глюкозу можно в самые разные вещи превратить — в спирт, в еду… Природа именно с глюкозы и начинает! Все эти крахмалы, целлюлоза, жиры и белки, всё это в клетках из неё строится! Ну а «BTI» всего лишь повторяла внутриклеточные процессы в больших баках! Понимаешь?
Леночка кивнула с улыбкой, но про себя подумала: «Какой он всё-таки ещё мальчишка! Нашел, из-за чего так заводиться!»
И тут же поправила себя: «А почему бы ему и не заводиться? Ведь речь идет о деле всей жизни его родителей!»
— А потом… — тут голос Алексея погрустнел, — началась антиреклама. Мол, «Россия достаточно богата, чтобы не кормить свой народ едой из мусора». Так что у нас в стране полученная из мусора глюкоза еще лет двадцать потом шла только на биотопливо. Бензин и солярку заменяли. В общем, вернулись к тому, с чего Американец на заре века стартовал!
Тут Алексей снова улыбнулся, но припомнив мемуары предка, и закончил историю:
— А в Штатах, как раз семейка Морганов, к которой мы летим, это дело оценила! Говорю же, их семейка всегда норовила наших умников к своей выгоде использовать. И в тот раз у них снова получилось…
Сиэтл, 26 июня 2013 года, среда
Управленцы бывают разные. Хотя здесь, в Сиэтле, так и просилось на язык слово «менеджеры». Одни, занимая вроде бы высокую должность, по сути ничего не решают. Другие и на должности руководителя среднего звена решают многое, часто общаются с высшим руководством или даже с ключевыми акционерами, в общем, с теми, кого в России в последнее время всё чаще называют ЛПРами — лицами, принимающими решения.
Так сложилось, что Алексей сразу, еще со школьной скамьи, зашел в компанию «Русский космос» с интересным проектом. Тогда, в «год миллениума», уровень развития техники совершенно не позволял даже приступить к реализации проекта, но Михаил Юрьевич, прадед Алексея, оценил потенциал проекта. И начал заманивать Алексея в корпорацию, которой руководил[47]. Так что всё это время, даже ещё учась в школе, а потом — в Ольгинском Физтехе, Алексей имел большой опыт выступлений перед такими вот «важными дядями». Хотя, разумеется, среди них было немало и «тёть», причем в России как бы и не больше, чем в этом зале, но так уж их называли…
За
