— в Великое Княжество Финляндское.
Увидев недоумение в глазах Элайи, сыщик пояснил:
— Оно только называется «княжество». Финляндия — это часть Российской империи, и расположена она совсем рядом с Санкт-Петербургом. Более того, судя по всему, убыл он туда надолго. Миссис Картер поделилась с соседями, что к концу лета она переедет к мужу за океан.
Клиент, кивнул, показывая, что услышал.
— А с начала июня в контору вашего зятя на имя одного из его служащих начали поступать шифрованные коммерческие телеграммы из России. После второй телеграммы у миссис Картер внезапно появилась большая сумма денег. Всё это подробно изложено в моем отчете! — завершил доклад Джон.
— Да, благодарю вас, мистер Смит! Вот ваш чек. Ещё раз спасибо, будет очень приятно пользоваться вашими услугами и впредь.
Глава сыскного бюро ответил подобающими благодарностями, принял чек и откланялся. А Элайя Мэйсон продолжал сидеть, обдумывая услышанное от детектива.
«Всё совпадает!» — думал он. — «Мой милый зятёк снова проехался на спине у этого Воронцова. Нанятый им Картер каким-то образом снова заранее пронюхал и про искусственный каучук, и про день, когда это будет доведено до прессы. И сообщил эту информацию Фредди. А уж тот не преминул снова сыграть на бирже. Понятно же, что после такой новости акции плантаций гевеи упадут, а вот акции тех, кто перерабатывает каучук и торгует изделиями из него — наоборот вырастут. Но сыщик — орёл, похоже! Тоже всё просёк, и потребовал процент с прибыли. Молодец, уважаю!»
Однако, что же теперь делать ему, Элайе? Зять не подпускает его к внуку и дочери. «Дядя Билл» сам переметнулся на другую сторону. От семьи остались одни руины, и Элайя, всю жизнь ставивший бизнес превыше всего, вдруг с ужасом понял, что ему не так уж и важны деньги.
И сейчас ему больше всего хотелось сокрушить зятя. Сломать эту схему, когда он, заранее узнавая о придумках Воронцова, срывает куш на бирже. Но как это сделать, чёрт возьми⁈
Одесса, 6 июня (18 июня) 1899 года, воскресенье.
С Яном Гольдбергом мы встретились в ресторан «Гамбринус» на Александровской площади[48]. Как не преминул похвастать перед нами официант, в первом «пивном» ресторане в Одессе. Ян предложил по пиву, но я отказался. Хотя, конечно, быть в «Гамбринусе» и не пить пива — это уже вызывает подозрения в нашей нормальности. Местная знаменитость мадам Иванова, даже не поленилась через весь зал донести до нас мимикой свой удивление.
Ну что тут поделаешь? «Гамбринус» я выбрал потому, что он был ближайшим к квартире Гольдбергов приличным заведением. К Гольдбергу у меня был деловой разговор. И я хотел провернуть его как можно быстрее, а потом отправиться в тир. Да я уже неделю не стрелял! И Генри обещал, что если я и сегодня манкирую упражнениями, он меня «вывернет мехом наружу».
А если зайти к Гольдбергам, то часа два придется только за столом сидеть, соблюдая политес. Нет уж! Вот и встретились мы в «Гамбринусе». И только тут, блин, я сообразил, что пива мне перед стрельбой тоже не стоит. Нет, в местный тир с пивным запахом пустили бы без вопросов! В нынешней России вообще считалось, что выпить кружечку пивка в обед — не грех. И работать потом можно, и машину водить, никто слова не скажет!
Но я-то понимал, что на результатах эта кружечка скажется не лучшим образом. Пришлось «на сухую» общаться.
Сначала мы все же обменялись новостями о семье, поговорили про бизнес, но так сказать в сокращенном варианте, всего минут за двадцать. Как раз успели покончить с ухой и перейти к пирожкам с чаем.
— Значит, Ян, вы уже сами производите большую часть оборудования для электромобилей, а не просто собираете их из частей? Это хорошо, рад за вас!
— Я же говорю вам, Юрий! Даже обмотки электродвигателей сами наматываем! Из САСШ получаем только приборы, пластины для аккумуляторов, подшипники, пружины для рессор и устройства для выпрямления тока. Последнее — самое важное!
— А колеса?
— Хотите шины из своей резины нам поставлять? — сощурился Ян, гордый своей проницательностью.
— Ну что вы, Ян, как можно⁈ Втюхать вам шины — забота коммивояжёров.
— Как-как вы сказали? «Втюхать»? — поразился Ян. Хоть за два года его русский стал почти идеален, но иностранца видно по незнанию местных идиом. Впрочем… Я и сам задумался. А употребляют ли это слово в нынешней России?
— Неважно, Ян. Это значит, продать что-то, не очень нужное покупателю. Но я о другом. Продажа шин — не мой уровень сейчас. Я к вам с другим предложением. Как вы посмотрите на то, чтобы создать филиал вашего заводика на севере России, А конкретно — в Петрозаводске?
— Где расположен этот город, Юрий?
Я, как мог, коротко объяснил.
— Но что делать электромобилям в этой вашей ужасной тайге? — поразился Гольдберг. — Они — дитя города, избалованные принцессы дорог. Им нужны асфальт и мостовые! Да и с покупателями, как я понимаю, там проблема?
— А если я скажу, что буду покупать у вас не менее десяти штук в неделю? Как быстро вы готовы начать производство? Мне нужно через месяц! — намеренно ужесточил я сроки.
Ян только покачал головой.
— Нет, Юрий. Я уже наслышан о вашей скорости, и верю, что вы справились бы. Но вы забываете, что иудеям несколько месяцев требуется только на получение разрешения открыть дело.
— Это решаемо. Через месяц в Петрозаводске будет запущена первая ГЭС, а к концу лета — вторая. Нет, не пугайтесь, это не гиганты, они обе всего по триста киловатт мощности. Поэтому и так быстро. Часть электричества пойдет на освещение улиц, а остальное — Александровскому заводу. Сейчас он называется снарядоделательным, но это неважно. Николай Иванович Оссовский с руководством не справляется, и скоро будет заменен. Вместо него придет Иван Степанович Яхонтов[49]. Я уже встречался с ним. Он полностью разделяет мое мнение о необходимости модернизации завода. И в частности, готов сдать в аренду часть территорий и цехов, если это поможет привлечь средства на модернизацию. Ваш завод ему очень понравился. Так что я смогу всё согласовать уже к июлю. Как раз и начнете производство!
— Нет, Юрий, — снова отказался Ян. — Мы с Сарочкой — южане, нам не выжить среди ваших метелей и тайги. Да и денег на такое мощное производство у меня нет. Мы сейчас продаем всего по одной машине в
