и его едва успели нормально разгрузить, то благородные господа расположились просто в трюме, на собственных вещах. Даже герцогу пришлось ночевать в гамаке рядом с матросами, что он перенёс стоически, без жалоб и ворчания. Я тоже провёл ночь в гамаке, но в небольшой каюте старших офицеров, рассчитанной на шесть человек.
Нам всем повезло, что качка, обещанная капитаном, было не такой сильной, как он ожидал. То ли ветер ночью стих, то ли мы успели миновать опасный участок, но ночь прошла вполне спокойно. Утром, когда солнце поднялось над горизонтом, пришла хорошая весть, что мы преодолели треть пути. Капитан Юн Вол за завтраком рассказал, что сердце корабля было рассчитано на гораздо большее судно, поэтому могло толкать нас ещё быстрее, но он переживал, как бы «Расколотый» не развалился на части от такой нагрузки. Как он управлял кораблём, сидя с нами за столом в каюте капитана, оставалось только догадываться.
— Признаюсь, я недооценивала возможности летающих кораблей, — говорила королева, когда завтрак был съеден. Она сидела за столом с капитаном и вела, как казалось, непринуждённую беседу.
— В золотой век Великих сект над крупнейшими городами всех пяти континентов парили не только корабли, но и огромные дворцы. Дети Илуны, прекрасные ликом мужчины и женщины с заострёнными ушами, владели каменоломней парящих камней. Возвысились над многими и разбогатели они как раз в то прекрасное время. Только они умели обрабатывать летающие камни, наносить узоры, позволяющие поднимать в воздух маленькие лодки и огромные дворцы.
Я как раз сидел на кровати капитана, слушая их разговор, и перебирал серебряные лепестки от угасшего сердца Парящего. Не знал, что он сохранит их, как и большой свиток с общим рисунком. После завтрака Юн Вол показал их, сказав, что если я в этом разбираюсь, то они могут оказаться для меня полезными. Это он правильно сделал, а то я бы полез разбирать сердце летающей лодки, крепко закреплённой на верхней палубе.
— А что сейчас? — спросила королева.
— После трагедии Ильсиды они потеряли доступ к каменоломне, — сказал капитан.
— Да, я знаю, что это за трагедия, — кивнула Амалия. — И что стало после? Началась война за оставшиеся осколки парящих камней?
— И это тоже, — Юн Вол кивнул. — Дворцы ещё какое-то время парили над городами, словно не замечая огромных перемен, но очень скоро опустились на землю. Парящие камни со временем теряют силу, иссыхают и превращаются в пыль. Когда люди это поняли, то начали дробить большие камни дворцов, превращая их в сердца летающих кораблей и лодок. Ходят слухи, что только у секты Большой реки запасов хватит ещё на несколько тысяч лет.
— Это если они забрали их с собой, — вставил я, разглядывая узор, отвечающий за стабильность. Точнее, это и был узор, гарантирующий, что сила одарённого не вырвется из-под контроля.
Иногда случалось так, что после нанесения первого символа на спины жриц дами они теряли контроль, и их слова почти всегда были насыщены магией. Приходилось добавлять этот символ, чтобы жрица могла нормально разговаривать. Но из-за него она лишалась возможности в будущем достигнуть понимания третьей молитвы. Зачем он нужен был в конструкции летающего корабля, я пока не понимал.
— Демоны же, — пояснил я, так как капитан и королева посмотрели на меня вопросительно. — Насколько я знаю, они сбежали в другие миры, бросив свои источники. Вряд ли при этом смогли утащить с собой кучу огромных камней. Наверняка у них есть артефакты и предметы более ценные. Да и без контура из символов от этих камней нет толку.
— Сложно представить, что может быть ценнее сердца корабля, — не согласилась королева, на что Юн Вол одобрительно покивал. — Путешествовать на огромные расстояния, не тратя на это недели и месяцы…
— Они используют путевые арки, — сказал я. — Это такие купольные сооружения, которые могут перемещать тебя внутри одного мира без особых затрат. Догадываюсь, что секрет их изготовления также остался у длинноухих детей Илуны.
Юн Вол кивнул, подтверждая мои слова. В дверь каюты настойчиво постучал помощник капитана.
— Надо скорректировать курс, — Юн Вол встал. — Прошу меня простить.
Навигатор, следивший за курсом всю ночь, сейчас дрых без задних ног в каюте старших офицеров. Днём следить за движением корабля было проще, ориентируясь на полосу моря.
— Чем занимаешься? — спросила королева, подойдя и сев на кровать напротив. Взяла одну из серебряных пластин.
— Пытаюсь понять, как они до всего этого додумались, — сказал я. — Здесь десятки символов, связанных друг с другом или просто нанесённых обособленно. Есть пара несовместимых, но работающих вместе. Надо будет в хранилище заглянуть, где сейчас артефакты длинноухих. Мне кажется, там было что-то, связанное с завесой.
— Ты же говорил, что к завесе лучше не прикасаться, что это опасно.
— А я и не буду. Хочу попробовать ограничить силу, просачивающуюся оттуда. Сделаю контур, как вокруг сердца корабля. Вдруг получится что-нибудь грандиозное.
— Мой кузен, всю жизнь посвятивший артефактам из других миров, погиб, прикоснувшись к той дряни, что привезли твои люди.
— Я же осторожно…
— А он был небрежен, по-твоему?
— Как мне тогда экспериментировать? Хорошо, подумаю об этом потом. Лодку разберу, если Юн Вол не рассердится. Кстати, меня эти рисунки натолкнули на интересную мысль. Символы концентрации, которые я продавал демонам, можно немного усилить. Да и не только их.
Королева молча смотрела на меня, отчего я неуютно заёрзал. Сложно сказать, о чём она в этот момент думает. Надеюсь, не сердится за то, что потащил с собой Иву. Хотя светлоликая сама напросилась, но я ведь мог настоять и оставить её дома.
— Точно, — вспомнил я. — Обещал Ханне поговорить с Вами о вчерашнем происшествии. Меня один гад тростью по спине огрел.
— Присцилла рассказала об этом покушении, — кивнула она.
— Не сказал бы, что это было прям покушение…
— Почему? Только потому, что в его руке был не меч, а трость?
— Да не в этом дело, — поморщился я. — Мы с Ханной не сошлись во мнении, как поступить. Она говорит, что ему надо непременно голову открутить, а я планировал как-нибудь хитро отомстить, не убивая этого идиота. Вот Вы скажите, кто из нас прав?
— Ответ на твой вопрос очень прост. Представь, что в тот момент на твоём месте была бы верховная жрица храма дами и удар достался ей. Что бы произошло дальше?
— Ну… это…
— Или представь, что я посетила Хуму, а меня ударил кто-то из демонов, кому я не понравилась. Что бы следовало сделать мне? Начать мстить этому несчастному? Сжечь его дом? Разрушить торговую лавку? Отравить лошадь?
— У Вас какие-то необычные и сложные аналогии. Я
