бы.
Ему виднее. Останавливаемся возле ларька. Джексон осматривается, поднимает с земли какую-то длинную железную палку, назначение которой остается для меня загадкой. После замаха, парень обрушивает находку на дверной замок. А следом еще раз. Дверь распахивается сама собой, сверху на ней вижу красную лампочку сигнализации, но ларек оказывается обесточен, поэтому она не дает о себе знать. Изнутри магазинчик оказывается крохотным, прятаться там негде, поэтому Джексон бесстрашно входит внутрь и быстро осматривает помещение.
– В твоем рюкзаке есть место? – спрашивает он.
Отвечаю коротко:
– Да.
– Отлично, иди сюда.
Снимаю сумку со спины и захожу внутрь. Джексон уже складывает в свой рюкзак несколько бутылок с водой. Потом подает мне злаковые батончики, шоколад, печенье и прочее из того, что имеет долгий срок годности. Вскоре мы покидаем место разбоя, а моя совесть даже не шевелится по этому поводу. Возвращаемся на скамейку в сквере, после чего устраиваем себе прием пищи. Я сто лет не ела столько быстрых углеводов за раз, запивая все это теплой водой. Точнее, я вообще не помню таких случаев. Но сейчас мне совершенно наплевать на поддержание стройной фигуры. Мой желудок доволен и больше не урчит.
Неожиданное и довольно громкое шипение раздается в тот момент, когда Джексон объявляет о том, что привал окончен. Едва не подпрыгиваю от неожиданности, но военный невозмутимо достает из кармана рацию и нажимает на какую-то кнопку.
– Джексон? – сквозь помехи до нас доносится голос его брата.
Прежде чем ответить парень вздыхает. Скорее всего сейчас ему невероятно тяжело. Предполагаю, что Джаред давно вот так просто к нему не обращался.
– Слушаю.
– Хиггинс и Бейн обнаружили полицейский участок. Третий квадрат, Форест-стрит, двадцать шесть.
– Понял, скоро будем.
Связь прерывается. После этого Джексон связывается с Хейвордом, передает ему полученные сведения, и мы направляемся в нужную сторону. Хотя я понятия не имею, как Джексон определил, что нам именно туда.
До места добираемся последними только через полтора часа. Останавливаюсь и смотрю на нужное нам здание с выбитыми окнами, снесенными решетками и отсутствующей входной дверью. Вывеска покосилась и держится на честном слове. Но во всей этой ситуации есть большой плюс. Солнечный свет глубоко проникает в здание, отчего можно быть уверенными в том, что там никого нет. Ну или чем там еще руководствовались Джаред и его люди, которые достали все необходимое оборудование и прямо сейчас пытаются выйти на связь с теми, кто будет нас спасать. Делюсь едой с Бриттани и Джорджией, а также с военными. Джаред принимает еду из моих рук с легким кивком. И на том спасибо. Пока остальные поглощают то ли поздний завтрак, то ли обед, я тоже снимаю респиратор. Не вижу смысла носить его днем. Тем более воспоминания о сегодняшнем утре еще свежи. Черная тварь точно так же, как и носители, не вылетела за пределы тьмы.
Вскоре Бейну удается связаться с людьми с базы и объяснить им, где нас следует искать. От них же мы узнаем, что наш вертолет уже нашли и отправили в сторону города людей. Джаред договаривается о месте встречи, после чего мы собираемся и отправляемся в указанное место.
Дорога проходит без происшествий, но выдохнуть с облегчением мне удается только в тот момент, когда мы уставшие, потные и снова голодные добираемся до места, где нас уже ждут несколько военных внедорожников.
Руководитель поискового отряда сообщает, что нас отвезут в безопасное место, где мы проведем ночь, а завтра утром туда прибудет вертолет, который, наконец, доставит нас в точку назначения.
Я так устала, что совершенно забываю о том, что вообще-то больше никогда в жизни не хотела бы летать. Забираюсь на заднее сиденье одной из машин и оборачиваюсь, провожая взглядом удаляющийся город. Мне кажется, что из каждого окна за нами следят злобные глаза тех, от кого нам удалось ускользнуть.
Глава тринадцатая
Дорога занимает больше четырех часов. За это время нам не встречается ни одной живой души. Кроме своры собак, что некоторое время преследуют автоколонну. Мы как раз минуем небольшое поселение, которое выглядит заброшенным. Да что там выглядит. Оно такое и есть. Довольно длинный отрезок пути ехать приходится по широкополосному шоссе, часть полос расчистили от брошенного транспорта, остальные заняты под завязку, то же самое с обочинами. Куда делись владельцы автомобилей никому не ведомо, но я стараюсь не углубляться в мысли по этому поводу. Несмотря на то, что дороги заняты транспортом, они все равно кажутся пустыми.
Думать об этом невыносимо, но я не могу заставить себя перестать. Чтобы хоть немного переключиться, устраиваюсь поудобнее и откидываю голову на подголовник. Джексон, сидящий между мной и суровым военным из поисковой группы, давно провалился в сон, поэтому в конце концов я следую его примеру. Закрываю глаза и почти мгновенно засыпаю. Этому способствует полное отсутствие должного отдыха прошлой ночью, легкое покачивание автомобиля и мягкое урчание мотора.
Сон прерывается через три с половиной часа от начала пути. Автоколонна сворачивает с асфальтированного шоссе и оказывается на хорошо укатанной грунтовой дороге, врезающейся в лес и скрывающейся в нем. Потираю заспанные глаза и морщусь от легкой пульсации в висках и середине лба. Голова болит от недосыпа, но я и не думаю вновь погружаться в сон. Оглядываюсь, но шоссе больше не вижу, лишь клубы пыли, поднятые тяжелой техникой, стремительно мчащейся в сторону лесной чащи.
Несмотря на то, что день еще в самом разгаре, под сенью деревьев оказывается сумрачно, и меня сковывает настороженность. Похоже, страх перед ночью и темными местами навсегда поселился в сердце.
Если верить разговору водителя по рации, скоро мы прибудем на место. Принимаю у Джексона бутылку с водой, с благодарностью киваю и, пока пью, смотрю сквозь лобовое стекло на задние огни впереди идущей машины.
– Ты знаешь, куда нас везут? – спрашиваю Джексона и замечаю на себе косой взгляд военного, сидящего рядом с ним.
– Да, – отвечает Джексон. – Мы едем в одно из мест, куда эвакуировали жителей ближайших городов.
– Оно настолько большое? – интересуюсь я.
– Там с легкостью разместили несколько тысяч человек.
Киваю, но разговор не продолжаю. Погружаюсь в размышления. Несколько тысяч это одновременно и много, и невероятно мало. Только сейчас я задумываюсь о том, скольких вообще удалось эвакуировать, а скольких безвозвратно потерять. И какое количество потерь еще ждет человечество? Ответ на этот вопрос мне никто не даст. Да и вряд ли его кто-то знает.
Отдаю Джексону почти пустую бутылку и удивленно смотрю в окно, когда машины выезжают за пределы нависающих деревьев
