стал лишь благодаря
Буколикам Вергилия, который перенес – и навсегда – место действия пасторали в Аркадию, имеющую мало общего с реальной областью в Греции (впрочем, и Сицилия Феокрита слабо напоминала действительный остров).
Позднее буколические мотивы переходят из стихов в развивающийся во II–III вв. н. э. греческий прозаический роман (греческая художественная проза возникла еще в III–II вв. до н. э., но до нас дошли лишь незначительные отрывки из этой литературы), в частности, в самый известный – Дафнис и Хлоя Лонга, о любви пастуха (Дафнис здесь – никак не древний мифологический персонаж) и пастушки. См. также ниже.
18* Для деятелей Каролингского Возрождения (см. Homo ludens, примеч. 23* к гл. IX) пастораль была признаком высокочтимой Античности и уже поэтому – объектом подражания. Стих о кукушке Алкуина обращен к его ученику Додону и представляет собой увещевание к тому отвратиться от пьянства – и все это в подражание Вергилию.
19* О пастурели см. Осень Средневековья, с. 167–168.
20* Там же, гл. X.
21* О Саннадзаро и Гуарини см.: Homo ludens, примеч. 10* к гл. XI. Великий итальянский поэт Позднего Возрождения Торквато Тассо, более всего прославившийся поэмой Освобожденный Иерусалим (опубликована в 1580 г.), до этого, в 1573 г., создал пасторальную драму («трагикомедию») Аминта, объявленную (да и действительно бывшую) вершиной этого жанра. Влияние поэмы Саннадзаро распространилось и за пределы Италии: перевод его Аркадии на испанский вышел в 1549 г., а в 1558 (или 1559) г. Хорхе Монтемайор опубликовал, в подражание, пасторальный роман Диана. Под явным влиянием Дианы создана Астрея – пасторальный роман Оноре д’Юрфе, выходивший в свет в 1607–1618 гг. Этот роман, действие которого происходит в весьма условном VII в, в весьма условной Южной Франции, принадлежит к так называемой прециозной (от фр. precieux – «изысканный», «жеманный») литературе, для которой характерны идеализация и схематизм героев, вычурность и сложная метафорика языка. Роман этот был необыкновенно популярен, имя его главного героя – Селадон – стало нарицательным для обозначения галантного и томного любовника. Характерная особенность Астреи, получившая широкое распространение, – приложенная к книге «Карта нежных чувств»: аллегорическое изображение пути любви с такими топонимами, как Ручей Первого Взгляда, Храм Любовных Записок и т. п.
22* Имеется в виду пасторальная живопись XVIII в.: творчество французских художников Антуана Ватто и Клода Буше (впрочем, их кисти принадлежат не только буколические сцены) и швейцарского пейзажиста Саломона Геснера.
23*Поль и Виргиния (правильнее – Виржиния) – опубликованный в 1787 г. и получивший невероятную популярность роман Жака Анри Бернардена де Сен-Пьера о любви молодых людей, почти детей, чистых и потрясающе добродетельных (в финале романа Виргиния гибнет при кораблекрушении лишь потому, что отказывается снять – прилюдно! – длинное платье, мешающее ей плыть). Любовь эта разворачивается среди девственной природы на острове Иль-де-Франс (ныне Маврикий), тогда – колонии Франции. Сам Бернарден де Сен-Пьер в предисловии назвал роман этот «своего рода пасторалью».
24* Хёйзинга, видимо, разделял господствовавшее в науке XIX – первой половины XX в. мнение, отвергнутое современными исследователями, о том, что Евангелия написаны не там, где разворачивается их действие, а в грекоязычной еврейской диаспоре. На деле же указанные сюжеты, возможно, и получили популярность среди новообращенных греков и римлян благодаря пасторальным ассоциациям, но само их возникновение никак не связано с античной буколикой. Не забудем, что события земной жизни Христа происходят в слабо эллинизированной Иудее, области с весьма развитым овцеводством (отсюда вполне естественное появление пастухов близ Вифлеема – Лук. 2, 15–18), что образы для своих речений Иисус брал из окружающей жизни, из привычного быта («Я есмь пастырь добрый» – Ин. 10, 11), что слова Иоанна Крестителя о Христе («вот Агнец Божий, Который берет на Себя грех мира» – Ин. 1, 29) понятны слушателям потому, что намекают на иудейский обряд искупительного жертвоприношения агнца (ср. Исх. 12, 3) и на пророчество Исайи (Ис. 53, 7), а никак не на Вергилия, которого Иоанн явно не читал и о котором вряд ли слышал.
25* В эпоху Средневековья, по меньшей мере с XII в., считалось, что рыцарство как категория благородных воинов, обладающих определенной системой ценностей, в частности, собственным кодексом чести, существовало всегда. Образцовыми рыцарями полагались реальные воители настоящего (например, ряд участников Крестовых походов), относительно недавнего прошлого (Карл Великий), античной древности (Александр Македонский, Цезарь), священной истории (Иисус Навин, царь Давид), а также легендарные фигуры античных или собственных давних времен, например персонаж Илиады Гектор или герой возникших как раз в XII в. рыцарских романов король Артур (последний не имел ничего общего со своим историческим прототипом – Арториусом, вождем римлян и кельтов-бриттов, возглавлявшим в VI в. их сопротивление вторжению в Британию с континента германских племен англов, саксов и ютов).
26* См.: Осень Средневековья, с. 120–121 и примеч. 14* к гл. VI.
27* См. там же, с. 100–101, 103, 121.
28* Филологи XIX – начала XX в. настаивали на том, что идеальный персонаж южнофранцузской рыцарской поэзии трубадуров – Прекрасная Дама – представлял собой некую абстракцию, что воспевалась не конкретная женщина, а вымышленная фигура, наделенная мыслимыми и немыслимыми достоинствами, что любовь у трубадуров – самодостаточное чувство, лишенное каких-либо эротических эмоций по отношению к объекту страсти. Более поздние исследования показали, что эта картина неполна, что у трубадуров наряду с исполненными платонического томления стихами есть и другие, достаточно откровенно живописующие радости плоти. В созданной в начале 90-х гг. XIII в. лирической автобиографии Vita nuova – Новая жизнь Данте повествует о своей юношеской любви к Беатриче Портинари (в замужестве Беатриче де Симоне де Барди), притом любви абсолютно не разделенной, о смерти возлюбленной, о возникновении нового чувства к некой «сострадательной донне». Любовь описывается там как космическая сила, смерть Беатриче – как вселенская катастрофа, какое-либо конкретное описание Беатриче и «сострадательной донны» отсутствует, более того, в позднейших произведениях Данте утверждал, что его не поняли, что «сострадательная донна» есть метафора философии, которой он отдался, чтобы заглушить муки утраченной любви и утешиться мудростью; в Божественной комедии Беатриче оказывается аллегорией богословия. Это дало основания филологам XIX в. выдвинуть отвергнутое ныне предположение о том, что никакой Дантовой Беатриче не существовало, реальная Беатриче Портинари (упоминания о ней имеются в документах) не имеет к этому никакого отношения, что все это – поэтический вымысел либо аллегория божественной любви. Ср.: Осень Средневековья, примеч. 2* к гл. VIII.
29* См. там же, с. 124–125. У слова и понятия «джентльмен» достаточно длинная история. Возникнув в XIII в., оно означало лицо
