Верблюд в очередной раз тряхнул влажными руками, уже 300. Ещё через десяток километров он будет выжат как лимон и физически, и морально. А иначе нельзя. Физкультура не только залог крепкого здоровья, но и выживания.
Если просто так сидеть в убежище и ни хрена не делать, то легко и быстро можно заплыть жиром и потерять физическую форму. А это опасно, очень опасно. Рано или поздно ему всё равно придётся покинуть убежище. И вот тогда дряблые мышцы и обвислый живот погубят его в прямом смысле этого слова. Верблюд судорожно перевёл дух, противные капли тёплого солоноватого пота слетели с губ. Чтобы там не говорили о силе духа, а физически крепкое тело лишним не бывает, никогда не бывает. Даже больше – оно основа, фундамент, для всего прочего, в том числе и для духа.
Почти четыре месяца назад разразилась ядерная война. Прежний сытый и комфортный мир рухнул. Смешно и грустно, но только в убежище у Верблюда сложились идеальные условия для самообразования. Благо, с собой под землю он прихватил солидный объём разнообразной учебной литературы вплоть до видеофильмов. Благо, после электромагнитного импульса, удалось заново запустить компьютер, а два резервных системных блока так и остались невостребованными в кладовке. Одно плохо, Верблюд шумно вздохнул, в первую очередь он солдат, а не учёный.
Не тот у него склад ума. Ядерная физика, химия, математика и прочие точные науки с невероятным скрипом оседают в его голове. Если бы Верблюд учился в институте, то его точно выгнали ещё в конце первого семестра за неуспеваемость. Да и как запомнить трёхэтажную формулу распада ядер урана, если только один вид её навевает тоску и острое желание уснуть сном праведника прямо перед монитором.
Однако, несмотря ни на что, Верблюд старательно грызёт гранит науки. Без этой самой физики и математики ни за что не получится вынести в реальность местные продвинутые технологии. Тут самым общим описанием не отделаешься. А технологии есть, да ещё какие! Один только генератор на низкопотенциальном тепле чего стоит. Он буквально напичкан фундаментальными открытиями, о которых на Земле никто отродясь не слышал.
Благодаря генератору на низкопотенциальном тепле Верблюд не испытывает недостатка ни в электричестве, ни в воде. Все три накопителя для грузовых машин постоянно накачены энергией под самую маковку. На всякий случай в кладовке припрятан дедовский агрегат на солярке и пара бочек этой самой солярки. Однако генератор до сих пор великолепно работает. Воздух с улицы охлаждается до жидкого состояния и сливается в сток в канализационном туннеле.
Этот же генератор не только охлаждает воздух в убежище, но и снабжает его водой, которую в прямом смысле вытягивает из воздуха внутри убежища и снаружи. Плюс дожди и фильтры. Баки с водой постоянно залиты под завязку. Вот почему Верблюд позволяет себе самую настоящую роскошь – использовать воду для помывки и стирки. Вот и сейчас, когда он осилит два десятка километров на беговой дорожке, пара тазиков тёплой воды избавят его кожу от пота. Плюс в третьем по счёту он как следует отстирает спортивную форму. А это, между прочим, почти центнер воды. Но, ничего страшного – если не вечером, то уже завтра утром, потеря будет восполнена полностью.
– Верблюд, ты где?
Знакомый, до боли знакомый, голос долетел через распахнутую в жилой отдел дверь. От неожиданности Верблюд дёрнулся всем телом вперёд. В самый последний момент руки успели уцепиться за поручни. Спортивные кеды соскользнули с чёрной ленты на неподвижное основание беговой дорожки.
Что это было? Верблюд торопливо спрыгнул на пол. Чёрная лента как ни в чём не бывало продолжила крутиться со скоростью десять километров в час. Верблюд машинально ткнул пальцем в кнопку «Пауза». Электрический моторчик беговой дорожки тут же затих.
– Верблюд! Ну пожалуйста! Выйди!
А, ну да, Верблюд торопливо прошлёпал в жилой отдел. Это сработали внешние микрофоны.
Ахиллесова пята его убежища никуда не делась. На всякий случай он так и держит внешние микрофоны в мастерской над головой включёнными, а громкость динамиков вывернутой на максимум. Другое дело, что в мастерскую уже давно никто не заглядывал. Тела полицейских и мародёров некому ни предать земле, ни кремировать. Несусветная вонь отпугивает незваных гостей похлеще вечно голодных сторожевых кабелей. Однако кто-то всё же появился в мастерской и зовёт его.
Шапочка с чугунными утяжелителями, а также накладки на руки и ноги, тихо опустились на пол возле стола. Верблюд плюхнулся на стул. На центральном мониторе отлично видно, как кто-то бродит в мастерской над головой. Света наверху и так достаточно, однако у неизвестного в руках дрожит и трясётся самодельный факел, на конце деревянной ножки то ли стула, то ли стола ярко пылает смотанная в узлы тряпка. Ничего себе! Верблюд подался всем телом вперёд. Да это же Шпилька!
Бывшую любовницу едва можно узнать. Вместо элегантного платья, или хотя бы стильной формы продавщицы, на ней грубый рабочий комбинезон. Причём явно мужской и слишком просторный. За четыре месяца Шпилька сильно похудела и побледнела. Некогда роскошные волосы, что волной спадали на её плечи, топорно обрезаны у затылка. Лака на ногтях давно нет. Некогда нежные пальчики огрубели. На тыльных сторонах ладоней высыпали круглые бородавки.
– Верблюд! Я знаю, точно знаю, ты здесь. Пожалуйста, выйди! – самодельный факел в руке Шпилька качнулся из стороны в сторону. – Умоляю! Спаси меня! Мне голодно и очень холодно.
Да-а-а… Верблюд качнул головой, несладко ей пришлось. Шпилька то и дело морщится. Трупы в мастерской продолжают сильно вонять. Однако бывшая любовница упорно не желает избавить свой нос от столь тяжкого испытания.
– Верблюд! Ну где же ты? Ну почему ты молчишь? Спаси меня! Вот уже четвёртый месяц я живу в этом ужасном мире. Каждую ночь мне приходится мёрзнуть. Каждый день мне приходится искать, чем покушать. Если бы только знал, что мне приходится кушать. Умоляю! Спаси меня! Ну чего тебе стоит? А иначе я умру. Прямо здесь. У тебя.
Шпилька изо всех сил давит на эмоции, особенно напирает на жалость. Верблюд сел на стуле прямо. От потных рук на столешнице остались влажные отпечатки.
Да, Шпильку жалко. Чего уж там врать самому себе. В памяти до сих пор свежи воспоминания, какой же восхитительной и ловкой она была на белых простынях, или в душе под струями тёплой воды. Даже на столе между тисков и напильников она умела показать мастер-класс. Как любовница Шпилька была бесподобна. Тем более четвёртый месяц воздержания вовсю мутит голову половыми гормона. Для
