полноценной жизни как раз не хватает регулярного секса. А Шпилька — вот она, рядом, буквально руку протяни. Если её отмыть, накормить, причесать и уложить на белую простыню, то-о-о… От радужных мыслей голова кругом. Так и подмывает выскочить на поверхность и предстать перед Шпилькой эдаким рыцарем-спасителем без страха и упрёка.
Стоп! Верблюд что есть силы шлёпнул сам себя по щеке. Боль в один миг выгнала их головы похотливый хмель. Что-то здесь не так. Верблюд вновь уставился в широкий монитор.
Не прошло и двух минут, как первоначальное подозрение переросло в уверенность – Шпилька изо всех сил играет на публику. Пусть весьма искусно и почти профессионально, но всё равно остаётся ощущение, будто бывшая любовница на театральной площадке в свете ярких софитов разыгрывает сцену из гениальной трагедии. Кажется, вот сейчас она закончит свой пламенный монолог, и публика в зале тут же взорвётся овациями, а к ногам Шпильки упадёт водопад цветов. Но это всё эмоции. Гораздо больше интересует другой вопрос: как это Шпильке удалось продержаться четыре месяца, целых четыре месяца, без чьей-либо помощи? Упорно не верится, будто всё это время она была одна.
– Верблюд! Пожалуйста!!!
Шпилька весьма выразительно разрыдалась. По её впалым щекам скатились крупные слезинки. Самодельный факел едва не выпал из её руки.
Ну да, точно играет, Верблюд усмехнулся. За три года он более чем основательно изучил бывшую любовницу. Что, что, а остаться одной ей даже не пришло бы в голову. В тот памятный день, когда они порвали отношения, она тут же, левый мизинец на отсечение, побежала к другому любовнику. А если и с другим у неё случился полный облом, то к третьему, к четвёртому и далее по списку (а список у неё весьма обширный). Шпилька готова на всё, лишь бы только не остаться одной, лишь бы только найти себе мужчину. Желание тем более настырное, когда привычный мир вокруг неё начал рушиться, а «вариант номер один» с треском провалился. В конце концов она прибежала к Забою, иначе откуда этот болван узнал, что «Антикварной мастерской» владеет выживальщик.
Верблюд сощурил глаза. А вот и вторая причина не спешить бывшей любовнице на помощь. Шпилька продолжает жалобно верещать и размахивать самодельным факелом, однако на её лице всё больше и больше проступает ужас. Да, именно ужас. Шпилька то и дело бросает испуганные взгляды на выход из мастерской. Она даже боится приближаться к раскуроченной двери, невольно обегает её по большой дуге.
Не, тут точно что-то не так. Самый лёгкий и эффективный способ докопаться до истины – просто ждать. Шпилька бойко бегает по мастерской и весьма энергично размахивает факелом. Какой бы голодной она ни была, но полдня ещё продержится. Курсор в виде стрелки сдвинул ползунок громкости вниз, голос Шпильки тут же существенно потерял былую силу и выразительность. Верблюд подхватил с пола утяжелители. А пока можно и нужно вернуться на беговую дорожку и добить вторую десятку километров. Пусть Шпилька сперва без сил упадёт на пол в мастерской. Так сказать, выполнит свою угрозу умереть прямо у него над головой. Вот тогда и только тогда можно будет осторожно выбраться из убежища и тщательно обследовать окрестности. Параноики живут нервно, но долго.
Верблюд успел пробежать последние десять километров и обтереться сырым полотенцем. Помыться более основательно можно будет несколько позже. А Шпилька как и прежде всё бегает и бегает по мастерской над головой и продолжает с прежним энтузиазмом давить на жалость. Разве что голос охрип от напряжения. А это дурной признак.
С развлечениями в убежище негусто. Если бы не физическая подготовка и учёба, то можно запросто свихнуться от скуки. Единственное занятие, которое хотя бы с натяжкой можно назвать развлечением – поесть по-человечески. На стол перед тремя мониторами Верблюд опустил тарелку с гречневой кашей, а сам присел на стул рядом. Перед ним разворачивается самое реальное в мире шоу. Цинично? А что делать? Такова жизнь – своя рубашка ближе к телу. Стальная ложка зачерпнула аппетитную, с растительным маслом, гречневую кашу. Пусть он в виртуальном мире, пусть вокруг него только компьютерные боты, но эта самая виртуальность и эти самые компьютерные боты могут убить его вполне реальным образом.
– А-а-а!!! – ни с того, ни с чего Шпилька заорала дурным голосом, почти погасший факел шлёпнулся на пол.
Что это с ней? Верблюд опустил ложку обратно в тарелку. А! Понятно – в мастерской появился новый персонаж. Судя по фигуре, это мужчина. Поверх рубахи с длинными рукавами на его плечах висит то, что когда-то было формой полицейского. Точнее, пластиковые доспехи для защиты от ножей и дубинок.
– Ну что, дура, хватит скакать! – недовольный рык потряс мастерскую.
О-о-о! Знакомые всё лица. Верблюд усмехнулся. А вот и Забой, собственно.
Четыре месяца жизни в постапокалиптическом мире не прошли для Забоя даром. Он весьма заметно похудел и осунулся. Кожа на бритом затылке больше не бугрится, а свисает тонкими складками. Однако наглости и самоуверенности в нём только прибавилось.
– Нет его здесь! – вновь гаркнул Забой. – Верблюд либо сделал ноги, либо склеил ласты!
– Нет! Нет! Это не так! – Шпильку аж затрясло от страха. – Он здесь! Здесь! Только здесь и нигде больше быть не может! Он никогда не покидал Зинганан, хотя я постоянно звала его на курорт или просто за город. Я видела у него кучи всякой еды. Ящиками! Мешками! Притом что никакой машины у Верблюда никогда не было!
Шпилька уже непросто трясётся от страха, её колбасит. Во дела, Верблюд вытянулся на стуле, да у неё натуральная истерика.
– Мне надоело слушать этот бред! Я сыт по горло твоими сказками!
О-о-о! Ещё гости. Верблюд склонил голову набок. За спиной Забоя, будто прямо из воздуха, материализовались ещё четыре фигуры. Да это же всё те же хорошо знакомые дружки Забоя. Хотя какие, на хрен, они дружки? Подельники – вот самое точное определение. Некогда толстый тип крайний слева изрядно похудел. Кожа на его щеках повисла длинными тонкими складками.
– Не-е-ет!!! – Шпилька дёрнула со всех ног.
А это уже вообще ни в какие ворота не лезет. Верблюд качнул головой. Это не «реалити-шоу» с заранее прописанным сюжетом. Это сама жизнь. Ну, почти жизнь, Верблюд мысленно поправил себя. С невероятными визгами Шпилька принялась носиться по мастерской. Забой с подельниками припустили за ней.
И чего это она так? Шпилька сопротивляется так неистово, так отчаянно, будто за ней гонится стая
