отбили охоту даже приближаться к рынку. Да, и что греха таить, на данный момент мы с Селестой не так уж богаты.
– Давайте начнём с более доступных вариантов? – спросил я, понимая, что рыночное кольцо при скромных финансах нам совсем не светит. Даже на месячную аренду не хватает.
– Да, – отозвался архивариус.
Он снова поднялся и отнёс том с записями на место. Ухватил подшивку бумаг и свиток с картой.
– Так, – чертёж города занял на столе почти всё свободное пространство. Три наших головы склонились над ним. Архивариус с быстротой, достойной гепарда, расставил по углам тяжёлые предметы: кусок сургуча, печати,стакан с писчими принадлежностями. А затем откинулся на спинку кресла, начиная сосредоточенно листать подшивку.
По мере того, как Гупетте находил варианты, на карту ложились фишки. Золотые – с домами стоимостью выше ста тысяч золотых, серебряные – от пятидесяти до ста, медные – от двадцати до пятидесяти. Параллельно архивариус озвучивал этажность домов, наличие мебели, арендную плату, если была возможность взять помесячный съём. Минусы многих дешёвых объектов были в том, что находились они у чёрта на рогах: в каких-то слепых переулках, у самых городских стен. А вот те, что стояли на пересечении основных дорог, стоили уже более чем существенно. Конечно, искать плоды Древа в слепой кишке никто не будет.
Мы с Селестой, поджав губы, наблюдали на карте уже больше двадцати фишек, выуживая для себя закономерную последовательность: чем более проходное место, тем больше придётся отвалить. И зачастую вариант аренды лавки в желанном широком рыночном кольце казался не таким уж безумным: всего-то и надо – найти полторы тысячи золотых, и можно занимать помещение.
Наконец я не выдержал:
– Уважаемый Гупетте, я, наверное, неправильно сформулировал свой запрос. Цепкий взгляд архивариуса стрелой метнулся в меня, вцепившись намертво клещами. Под пристальное внимание попало все: и серьги, и жилетка нищеброда, и непонятная фенечка на запястье. Мне стало ещё неуютнее. – У меня есть триста одиннадцать золотых монет. Здесь и сейчас. И уйма товара на продажу, но, как я понял, в натуральном выражении вы не берёте. – Тот кивнул. – Поэтому, дайте нам, пожалуйста наиболее проходной в плане людского потока вариант, за который мы могли бы безболезненно заплатить вот прямо сейчас.
Гупетте отложил кипу и потёр переносицу.
– У города есть проблемный объект. Стоимость – тринадцать тысяч золотых. Вот здесь. – Округлый кусок сургуча лег на самый выход из рынка, обозначив солидный участок. – Таверна. Два этажа и погреб на всю площадь постройки. Четыре жилые комнаты наверху, мебели нет. Две ванные комнаты, помимо них – баня на минусовом этаже.
– В чём подвох? – нахмурился я, понимая, что подобные дома стоят от сотни. А здесь ещё и готовая таверна. Мечта.
– Привидение, – ответил архивариус. – Причём наши гильдейские с ним справиться не могут. Оно им не показывается. Зато съехавшие хозяева все как один твердят, что мы их обманываем.
Переглянулись со спутницей. Она мило улыбнулась, давая понять: справимся.
– Но у меня только триста одиннадцать…
– Сотня золотых в качестве задатка. И да, в случае отказа от сделки задаток не верну, потом не предъявляйте, что я не предупреждал.
– А когда остальную сумму выплачивать? – нахмурился я, понимая, что даже для меня, нищеброда, это предложение уж очень заманчиво.
Архивариус нехорошо улыбнулся:
– Не спешите с дальнейшей оплатой. Вполне вероятно, что таверна вам не подойдёт.
– И всё же? – настаивал я. – Хочется верить в лучшее. К какому сроку я должен выплатить всю сумму?
Гупетте мялся. С одной стороны, я понимал причину его метаний: проблемный дом, возможно, и проклятый. С другой – желание сбагрить непопулярный дом поскорее, с третьей – покупатели без денег, но с перспективой.
– В конце концов, от вас не убудет, если сразу озвучите условия. И нам спокойнее, будем знать, на что рассчитывать.
– Две тысячи золотом до конца недели, через месяц – остаток. Устроит? – наконец определился писчий всея Алесуна.
– Вполне. По рукам, – я развязал мешочек и принялся отсчитывать монеты.
– Вы даже смотреть не станете? – украдкой поглядывая на золото, поинтересовался архивариус.
– У нас не так много вариантов, – ответил я. – Пересчитайте.
Кучка денег, подталкиваемая моей рукой, переместилась к краю стола, поближе к Гупетте. Тот деловито начал проверять точность суммы. Завершив подсчёт, наш собеседник кивнул, сгрёб монеты и переложил их в резной сундучок с гербом Нельзинбера. Затем снова притянул к себе кипу бумаг, быстро нашёл нужный объект, сделал пометки и заставил меня расписаться.
Пока я соображал, какую же закорючку мне поставить на бумаге, Гупетте поднялся и прошёл вглубь кабинета. Вернувшись, он протянул мне связку ключей, один из которых был отмечен синей лентой.
– Он от входной двери, – прояснил писчий. Я скажу ребятам, чтобы вас проводили.
– Спасибо, многоуважаемый Гупетте, – ответил я, – Понял уже, где находится.
– Если что, спросите у местных, где Дом Кровавого Плача, вам покажут.
У меня внутри похолодело. Да уж, сделка выгодная...
Мы распрощались с Гупетте, после чего охрана, как оказалось, поджидающая на выходе, провела нас в башню Гильдии.
Там уже на пороге нас встретил маг с присущими ему атрибутами: тёмно-синей мантией, амулетами в три ряда на шее, руками, унизанными перстнями и браслетами. На фоне минималистично одетых стражников и он смотрелся павлином. Как оказалось, и манеры у него были соответствующими.
«Фангор, человек, уровень 83
Здоровье: 1500/1500»
Страшно представить, сколько у него было маны при таком-то уровне. Мы поздоровались и он, отпустив охрану, повел нас за собой. В отличие от административного здания, где сидел писчий, башня Гильдии сверкала, как главная площадь моего города в канун новогодних праздников. По стенам сидели разноцветные магические светильники, дорогие ковры на полу так и ласкали ступни высоким мягким ворсом, потолок и стены будто в храме, были расписаны причудливыми фресками с изображениями мифических существ и доблестных рыцарей. Даже у меня, человека сугубо практичного, от подобного великолепия перехватило дух. Аскетизмом здесь и не пахло, с первого взгляда было видно, что местные маги живут на широкую ногу.
Пока мы шли по коридору, я увидел мою роковую рысь: Форштевня во всей красе, жующего человека. Нижняя половина рыцаря свешивалась изо рта, как мне показалось, довольной рыси.По усам и шерсти на морде текла кровь. Очень живописно…
Я остановился, рассматривая фреску, шаманка
