вот где сгинули вторые — загадка.
— Вы же не собрались возвращаться на болота? — Ахнула Равиль, глядя на то, как я побежала сменить одежду на сухую.
— Именно туда я и собралась.
— Леди Моэр! Дождитесь света дня! Ради всех Владык, сейчас там очень опасно!
— При свете дня, — я остановилась в пролёте и свесилась с перил, — дети могут увязаться со мной. И не менее важно — те, кто мне помог сегодня, приходят только по ночам.
Густав задумчиво почесал десну, зияющую сквозь открытую рану на щеке.
— Мы не можем туда пойти, но знайте, леди Моэр, не все души хотят вам помочь.
Я лишь отмахнулась от его предостережения. Если сейчас струшу, то уже не вернусь.
Вооружившись вновь длинной палкой и масляной лампой, я напялила на возмущённого и даже оскорбленного Тыковку нечто свитое мной из верёвок, напоминающее уздечку. Привязать сундук к нему будет проще, чем повторить наш первый опыт доставки.
— Вы знаете, где погибли контрабандисты? — Спросила у призраков, которые грустно смотрели куда-то в болотную даль.
Они даже головы на мой вопрос не повернули. Добраться туда, где я их видела в последний раз, было несколько проще. Я уже смелее передвигалась по болотам, иногда с подсказками от когда-то пропавших здесь людей. И теперь я знала, что иногда под водами скрывались более менее безопасные дорожки.
Внезапно, чуть вдали замерцало новый призрак с поднятой, будто держащей факел, рукой. Добраться до него было сложнее. Топи здесь были шире, приходилось буквально перепрыгивать с места на место, несколько раз нога соскальзывала и я падала в болотную воду.
Призрак озирался по сторонам, и был будто ярче. Свежее что ли. Я даже смогла рассмотреть доброе лицо молодого парня, но он меня не замечал. Он иногда открывал рот, будто звал кого-то, а потом наклонился, пытаясь что-то схватить и вытащить. А потом исчез.
Я огляделась.
Вокруг топь двигалась под болотными кувшинками, что в лунном свете выглядело зловеще. Если то, что я только что увидела, и есть подсказка, то тот сундук где-то здесь. Но моя длинная палка упиралась под водой во что-то мягкое.
С упрямством сумасшедшего, я до рассвета прыгала по болоту в поисках утраченного груза под безучастным наблюдением призрачных свидетелей.
— Тыковка! — С первыми лучами рассветного солнца моё упорство было вознаграждено.
Обессиленная и мокрая, я рухнула на землю, блаженно улыбаясь небу, виднеющемуся сквозь кроны многовековых деревьев.
Два сундука за ночь. И плевать, что я, кажется, к вечеру слягу с простудой, всё же скоро конец осени. Зато теперь я знала, как расплатиться с короной.
Глава 22
— Ваша тётушка была невероятно щедра, — в очередной раз проговорил ювелир, внимательно изучая громоздкую подвеску с изумрудами.
— Что сказать, я была её любимицей, — если здесь так относятся к правам женщин, не мудрено, что и к внезапно упавшему на голову наследству, также посмотрят с подозрением.
В тайном кабинете Канрата Найран-Моэра я обнаружила просто кладезь полезной информации. Например, свод законов, который удивительным образом был схож с тем, что я так щепетильно изучала у Донкина. Возможно, мои соотечественники пришли бы в праведный ужас, что более ста лет законы сильно не изменились. Но так оно и есть.
Идти с целым состоянием куда-либо было рискованно. Мои подозрения подтвердились, когда я нашла примечательную сводку, будто всё утерянное принадлежит короне. Я не была сильно высокого мнения о законодательной структуре королевства, признаться честно, искренне верила, что всё, что находится в моём имении, принадлежит мне.
Нет, ну а что? Здесь мне даже право подписи пришлось выбивать почти силой и слезами. А ещё женщины в школах не учатся. Из высшего класса населения. А у низшего и школ-то не было. А вот потерянные камешки, будьте любезны, отдать в королевскую казну.
Чем занималась я весь вечер, помимо сказок и газеты? Правильно, подделывала документы.
Как можно было забыть, что барону Моэр принадлежало чудное колье? Да вот же, посмотрите, купчая на него. До моего вмешательства это была покупка изумрудного порошка для его опытов.
И колье я видоизменила, на случай, если у него есть какое-то невероятно популярное название, и вообще, это артефакт. Отдельные изумруды россыпью уже были проданы в другой лавке. Ах, какая жалость, вот купчая на браслет, но он был таким старым, что распался.
— Кошмарная работа для таких редчайших камней, — уж слишком внимательный ювелир бросил на меня подозрительный взгляд.
— Вы ведь осведомлены, как долго усадьба пустовала, — я вздохнула. Конечно, кошмарная! Если, для опытного криминалиста подделать документ не составит труда, то вот ювелирное мастерство, увы, слишком сложно. Что-то мне подсказывает, а именно ожоги на руках и сломанные ногти под чёрными перчатками, та система, которой я пользовалась вместо паяльной лампы, никак не подходила для плавки драгоценных металлов. Что-то удалось размягчить, что-то ломала и скрепляла клыками Тыковки. Получилось грубо. Хотя, конечное изделие можно назвать авангардным, если перед осмотром приложиться к бутылке, — даже не представляю, как оно сохранилось по сей день с учётом того, где я его нашла…
Ювелир лишь хмыкнул. А потом достал какие-то инструменты, быстро вынул все изумруды из колье и пары серёг. Ловко проверил пробу металла, вес, огранку и глубину света камней, а после жестом фокусника убрал всё в магический сейф, такой же, как и тот, что пал смертью храбрых под заботливыми копытами Тыковки.
— Удача, какая удача, — он быстро что-то записывал в громадной книге, — я даже готов заплатить больше, чем следовало бы. Двести шестьдесят золотых!
— Тогда прошу вернуть моё наследство, пожалуй, поищу другую лавку.
Кос дал чёткие инструкции, до какой стоимости я могу надеяться поднимать, и ниже какой не стоит даже думать продавать. А ушлый ювелир предложил цену на целую сотню ниже минимальной.
— Не думаю, леди Моэр, что вам стоит куда-то ещё обращаться или, что вы на это осмелитесь, — глаза ювелира сверкнули недобрым огоньком.
— И почему же? Потому что никто не предложит стоимость выше? — Я наклонилась ближе, — а, может, потому что вы доложите о незаконности происхождения этих камней,
