и бутылочки. — К тому же малышка вон капризит и может скоро снова уснет.
Я, оглядев насупленного Кира согласилась. Кот привязался к нему и ходил везде за малышом как собачка, но тоже был еще мал и уставал. Да и коты не приучены бегать за хозяином далеко, их дело дом охранять, желательно с комфортом, и наш кот был не исключением. Так что придется нам двигаться караваном, а то Кир уже испереживался за своего полосатика, понимая, что идем далеко, и он его не утащит, а оставить кота не мог. Кир быстро поставил корзинку с котенком в багажник, он уже, оказывается, приучил его кататься в коляске. Я думала, что все — таки кот напугается и убежит, но нет, он только устроился удобней в корзинке, высунув голову, чтоб видеть, куда мы поедем, видимо, на случай если мы его потеряем, запоминал дорогу. Лизавета немного покапризничала в коляске, но быстро укачалась и безмятежно уснула. У нее был самый сладкий возраст, когда ей нужно было только есть и спать, чувствуя заботу и любовь. Кир ухватил меня сначала за руку, но так нам обоим было неудобно, и он уцепился за коляску. Он до сих пор побаивался меня отпускать, — вдруг я исчезну. Мы неторопливо прошли всю деревушку, она как обычно была пустынной и сонной. Помню, как меня это удивляло в первый год, когда я только попала в Чудную деревню, и за все лето многих жителей не видела ни разу, хотя с нашего двора вся деревушка как на ладони. За четыре года многое изменилось, и я с удовольствием рассматривала все вокруг. Кир тоже крутил головой, ему все было внове и любопытно. Я немного переживала, что дом Анны Леонидовны не рассчитан на прием с детьми. Помню, как я боялась прикоснуться к вроде безобидным и красивым безделушкам хозяйки и никогда не трогала ее вещам без разрешения, чувствуя опасность от них. Но переживала я напрасно, у маяка рядом с крыльцом появилась небольшая белая деревянная беседка увитая виноградом. Анна Леонидовна вышла из нее, увидев нас. Она была все такой же сухонькой старушкой, с уложенными в пучок на затылке волосами, в белом льняном длинном закрытом платье. А вот глаза ее совсем не гармонировали с ее обликом, они были очень молодыми яркими и смотрели на нас с любопытством. Она сначала тепло обняла меня, затем Кира, — сказав восхищенно,
— Какой интересный молодой человек тебя сопровождает. — И вижу уже, что малыш талантлив, и ему уже нужно обучаться.
Кир немного смутился, покраснел, но собрался, и гордо представился, уже привычно постучав себя по груди.
— Я Кир, а это мама, это Лиза и кот.
— Кот у нас пока без имени, — повинилась я, — как то мы еще не решились его назвать.
Анна Леонидовна засмеялась.
— Кот, просто кот, тоже звучит неплохо. — У меня для тебя Кир необычный подарок, надеюсь, он тебе понравится.
Она свела ладони вместе, и вдруг из них выплыл воздушный корабль, сделанный из бумаги, в виде древнерусской ладьи изумительно раскрашенный акварельными красками. Корабль выглядел хрупким и изящным, он повис в воздухе, слабо трепыхаясь от легкого ветра. Я заметила, что от корабля не пахло магией, но в рисунок корабля были вплетены руны воздуха и ветра, рун там вообще — то было много, но я смогла распознать только две. Руны были вплетены в рисунок ладьи и если, не знать, что это именно они, то можно и не заметить их, очень искусная работа. Кир восторженно смотрел на эдакое диво, и осторожно протянул руки к кораблику, затаив дыхание. Кораблик плавно спланировал прямо в ладоши Кира, и он даже взвизгнул от восторга. Я немного опасалась, что Кир сломает его, но малыш очень аккуратно обращался с игрушкой. Он слегка подкидывал его, корабль довольно долго плыл по воздуху, медленно опускаясь на землю.
— Ну, все, один ребенок потерян для нас на какое то время, — засмеялась я.
— Зато мы с тобой прекрасно пока поболтаем, — отозвалась хитро Анна Леонидовна, — Да чайку попьем.
Она быстро накрыла стол в беседке, отказавшись от моей помощи. В беседке был небольшой шкафчик с посудой и сладостями, и тут же я заметила розетку с чайником.
— Да, — заметила Анна Леонидовна, — когда то ты ведь помнишь, мы обходились без удобств и электричества, а теперь все так плотно вошло в нашу жизнь, и теперь, кажется что всегда так и было. — Ты как понимаю, застряла здесь и думаю, что зимой ты будешь приходить ко мне на занятия, нам еще многому нужно учиться, Кира я тоже начну учить с этой осени. — Чем раньше раскроем его таланты, тем лучше. — Малышка ведь тоже с даром?
— Да, но он совсем слабый, я уже думала над тем, как можно будет раскачать его. — Но думаю, что пока ей нужно немного подрасти.
— Вырастит быстро, и сама не заметишь, — улыбнулась Анна Леонидовна. — Ты вот только ли была маленькой девочкой, а уже хоть и не со своими, но все — таки двумя малышами, а уж что тебе пришлось пережить так и человеческой жизни не хватит на такие приключения.
Мы долго разговаривали с Анной Леонидовной, пока Кир был занят с корабликом, общих тем накопилось немало, и я обрадовалась, что она будет продолжать со мной занятия. Оказалось, я и переживала зря, Питирим уже с ней договорился о моих занятиях, только меня забыл предупредить. Анна Леонидовна сказала, что он уже составил список тем, которые я должна пройти в этом году и договорился с педагогами. Дело в том, что некоторые темы занятий у нее будут соприкасаться с подобными на занятиях с Агриппой. Для меня уже составили занятия так, чтобы знания были не вразброд как в первые годы, когда у них еще не было опыта, а теперь знания буду получать планомерно, так чтобы темы занятий соприкасались. Когда я выросла, мне казалось, что я вся напитана знаниями больше чем нужно, а прошло совсем немного времени, и поняла, что еще не доучилась и мои педагоги просто дали мне возможность отдохнуть. А то, что она будет учить Кира так и вовсе замечательно, чем раньше он начнет изучать те же руны, да учиться каллиграфии, тем легче ему будет дальше. Я даже не стала злиться на то, что как всегда опоздала, и Питирим как обычно все уже распланировал и договорился. Нет, мне его еще не перехитрить и не переиграть, а значит нужно терпеливо учиться. Лизавета проснулась и снова немножко покапризничала, жара ее
