— Ну надо же… — отозвалась Сима, подстёгивая рассказчика продолжать. — Никогда бы не подумала, что самый известный злодей Тридевятого когда-то был милым пушистым котёнком.
— Да, но перевоспитание сына очень надоело его злобному папаше и, в конце концов, Кощей старший решился на невиданное злодейство — решил погубить своего единственного ребёнка, дабы не получить в будущем очередного борца со злом. Но мать молодого человека решила во что бы то ни стало спасти сына и обратилась ко мне с просьбой сотворить артефакт, способный сделать из её сына настоящего злодея…
— И что вы? — спросила женщина. Странная женщина, его мамаша… Обычно родители мечтают о том, чтобы их дети были добрыми и хорошими людьми. А эта…
— Она много лет прожила со злодеем.
— А почему же вы не отказали ей? Вы же умный человек зачем сотворили зло? — негодовала Серафима, пытаясь выдавить из своих рук так необходимую сейчас тьму.
— Даже не пытайся. Думаешь хозяйка не знает о твоих магических способностях? — тихонечко захохотал старик. — Эти кандалы вытягивают из нас магию… А отказать я ей не смог лишь потому, что долгие годы был тайно влюблён… Её горе стало бы и моим.
— Поэтому вы и сохранили жизнь её сыну. — закончила за него сокамерница. Тот лишь печально вздохнул.
— Ты любишь его? — без обиняков спросил мастер Ханн.
— Да. — тут же ответила она.
— Стало быть, есть кое-что ещё, что ты должна знать…
Серафима затаила дыхание в ожидании продолжения рассказа, но мастер Ханн почему-то замолчал. В углу, где он был прикован к стене, раздался звон цепи и тяжёлые вздохи.
— Что? — напряглась девушка, но рассказчик, протяжно зевнул и громко захрапел. — Зашибись, поговорили! И, что я ещё должна знать?
Несколько часов беспробудного сна сокамерника, Сима не находила себе места. Все конечности от отсутствия движений онемели и, словно ужаленные крапивой, опухли и покалывали.
Часы тянулись, а в пещерной жизни Симы ничего не менялось — тихий храп зеркальщика, далёкие стуки, словно где-то долбили камни, и звенящая тишина. Она тянулась словно паутина, оплетая женщину, всё больше затягивая в безысходность.
Она не заметила, как в пещере появился ещё один человек, очнулась лишь тогда, когда скрытая дверь со стуком закрылась. Перед собой она уже в который раз обнаружила чашку с кашей, ломоть ржаного хлеба и стакан горячей воды.
Ну и на том спасибо…
Есть всё это совсем не хотелось и Серафима брезгливо отодвинула миску подальше.
— Что ж ты не вкушаешь яства, щедро выделенные тебе самой Хозяйкой медной горы? — раздался из темноты пещеры мелодичный женский голос, и на свет вышла она. Безупречно-красивая, с перекинутой через плечо толстой чёрной косой, в переливающемся атласном платье цвета изумрудно-фисташковом. Её корона, усеянная драгоценными камнями, ярко мерцала в кромешной темноте, создавая вокруг красавицы особенный, магический ареол.
Серафима, поражённая её красотой, даже на мгновение почувствовала себя ущербной, но вспомнив первую встречу, тут же пришла в себя и спросила:
— Зачем пожаловала, ящерка?
— Ха-ха-ха, думаешь, сможешь задеть меня своей детской выходкой? — высокомерно спросила та. — Я пришла ответить на твой второй вопрос. Итак, зачем ты мне понадобилась?! Пожалуй, расскажу тебе одну интересную историю. — с совершенно равнодушным лицом сказала Малахитница. — Заезжал ко мне однажды статный красавец с равнинных земель, жениться собирался, помниться, да только испугался силушки моей магической. Не захотел, чтоб жена была сильней и коварней, вот и сбежал. Смалодушничал по малолетству, тогда ему было годков сорок от роду-то. А вот сейчас, я спустя долгие века я стала мудрее и хитрее, и более не намерена соперничать с мужчиной, что некогда желал заполучить меня в супружницы.
— Короче, ты решила выйти замуж за Кощея, а я помешала? — возмущённо воскликнула Сима, вновь пытаясь вырваться из оков.
— Что ты?! Тебе ли быть соперницей мне… — брезгливо фыркнула Хозяйка, прикасаясь рукой к каменным стенам. Где рукой проведёт, там камни вспыхивают разноцветные, у узницы аж сердце зашлось от красоты такой. — Можешь так?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— А ты сними с меня свои подарки драгоценные, вот и увидишь, что я могу. — съязвила Сима, потряхивая перед лицом скованными запястьями. — Испугалась меня, в цепи магические заковала. Эка невидаль, чтоб сама Хозяйка медной горы, смертной испугалась!
Холодный взгляд Малахитницы быстро поубавил спеси пленнице. Она резко осеклась, но головы не склонила.
— Вижу, сильна ты духом, иначе Кощей не обратил бы на тебя внимания. — бросила сверкающая зелёным светом женщина, в её сторону. — Давай договоримся так: я отпущу тебя на все четыре стороны, и ты никогда больше не попадёшься на глаза Бессмертному.
— Русские бабы в переговоры с террористами не вступают! — гордо вскинув подбородок, ответила Серафима. — И с маньячками тоже!
— Странно выражаешься, Яга говорила, что не здешняя ты… — махнула рукой тюремщица. — Ну, скажи мне, зачем тебе мой жених?
— Твой? Да с чего ты, гадина ползучая, взяла, что он твой? — хохотнула Сима, решив окончательно вывести из себя Хозяйку. — Он тебя хоть один раз поцеловал?
Тюремщица гневно сверкнула глазами и, поведя рукой, вновь пригвоздила узницу спиной к холодной стене.
— Тебе, верно, жить надоело?! — прошипела она прямо в лицо Серафимы, но та даже взгляда не отвела. — Глупая баба. Подумай, кто ты, а кто я…
— Да не важно кто ты. Главное — что я люблю его! — получила она в ответ.
— Кому нужна твоя любовь, дурочка, он же злодей, а значит рядом с ним должна быть подобная ему. — не унималась Малахитница.
— Ага. И ты, конечно же, решила, что это должна быть только ты?! — усмешка Симы достигла цели — глазищи каменной девы вспыхнули, она отпрянула от пленницы и, расставив руки в стороны закричала:
— Я самая могущественная из ныне живущих женщин! Никто не сравнится со мной по красоте и силе магической во всём Тридевятом!
— Хватит строить из себя Галадриэль. Как говорится: «Не верю!» — захохотала Серафима, демонстративно улыбаясь во все тридцать два зуба. — Ты в курсе, моя дорогая, что во всех сказках злодеи проигрывают, ну максимум огребают… Так что и тебе не светит счастливый конец.
Хозяйка опустила руки, приосанилась и медленно-медленно двинулась в сторону Симы.
— Не советую вставать на пути Хозяйки медной горы, милочка, не то пожалеешь. — по обыкновению зашипела она. — Хотя, красивая девушка, как ты, вполне подойдёт для роли моей любимой статуи. Каким камнем предпочитаешь стать: опалом, топазом или малахитом?
— Да пошла ты… — сплюнула Серафима, едва не попав на красивое платье Малахитницы.
— Не зли меня, смертная. Всё равно тебе не одолеть меня в борьбе за Кощея.
— Я вообще о тебе ничего не знала, и бороться с тобой не собиралась. Ты лучше у самого Бессмертного-то спроси, кто ему нужен. — предложила пленница. — Тогда и узнаем, кто кого одолеет.
— Всё равно ты проиграешь. Так что смирись и вернись туда, откуда пришла, или я уничтожу тебя прямо на его глазах.
— Ну если ты это сделаешь, тогда он точно никогда твоим не будет — у меня есть то, от чего Кощей никогда не сможет отказаться…
Глава 34
Ведьмин лес.
— Ну что, старая, будешь говорить, чьи загребущие рученьки наших красавиц выкрали, и главное, каким образом? — расхаживая по избушке взад и вперёд, гневно сверкая звериными глазами, спросил Артур. — Или всё-таки сожрать тебя?
— Сам ты старый! — взвизгнула Ядвига, беспомощно топая ногами. Руки её крепко держали Драко и Дерек. Кощей же, плотно сжав челюсти нетерпеливо мерил шагами ведьмину избёнку.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Тащите её во двор, не то здесь обращусь да разнесу её пернатую к чертям на мелкие щепочки.
— Ха-ха-ха. Ты за кого меня принимаешь, красавчик? Мне ли не знать, что один ты… — сообразив, что сболтнула лишнего, Яга тут же осеклась и стала испуганно бегать глазами, втягивая голову в плечи.
