глубине леса.
Я смотрела ему вослед и понимала, что отныне фраза «смерть с косой» обрела для меня совершенно новый смысл.
Слегка сомневаясь в собственном разуме, я покинула поляну и обнаружила тихую мирную картину: все члены моего небольшого отряда мирно клевали носами, кто в экипаже, а кто и прямо на опушке леса. Так что переполоха я никакого не устроила. Все преспокойненько расселись по местам и поехали дальше.
— Как съездила? — спросил супруг, когда мы наобнимались-нацеловались после разлуки. — Какие новости?
— Ах. ах, как я хорошо съездила! Ах… какие новости! — подбирать слова пришлось ну очень тщательно. — С чего бы начать… Принимайте корону, Ваше Свежеиспеченное Величество.
Последние сказки Королевства
Когда экипаж сделал первую остановку, Мэб вышла размять ноги. Не то чтобы она успела устать, но почему бы не прогуляться, если есть такая возможность.
День сегодня выдался странный. С самого утра ее вызвал к себе эйяр Ариллиан. На его столе лежала стопка, в которой девушка с легкостью опознала лабораторные журналы и собственные отчеты о проделанной работе. Старший следователь ее хвалил, считал работу завершенной и рекомендовал (а рекомендации Особого Отдела приравнивались к приказу) сегодня же вернуться в столицу, в Академию, и уже там тихо и спокойно оформить работу и в нужном порядке защититься. Соблюдая секретность, конечно. «Вы же понимаете, госпожа Фринн». Конечно, Мэб понимала. Не понимала только, к чему такая спешка. Но, в конце-концов, приказ есть приказ. К тому же, Ариллиан оговорился, что скоро на границе может быть неспокойно.
Что было еще более странным — так это преследующее Мэб ощущение того, что она что-то забыла. Что-то важное. Все утро до самого отъезда она маялась, пыталась вспомнить, что именно. По всему выходило, что ничего. Но на сердце до того было тошно, что девушка сама себе дивилась. Может быть, это предчувствие? Говорят же иногда «у него было плохое предчувствие»? Но раньше никаких таких предчувствий Мэб за собой не замечала. Потом она решила было, что это ее старая рана дает о себе знать… Но прислушалась — нет, кажется, не болит ничего. Более того, магия… ее магия отозвалась сегодня на удивление сильно, словно рана уже зажила давно. Странно, а целители говорили, время нужно, чтобы восстановиться… Ошибались, стало быть?
Она уже и зарядку сделала, и вещи собрала, а ощущение это паршивое никак не проходило. Да еще начальство масло в огонь подлило — эйяр Ариллиан, когда провожать подопечную вышел, так участливо осведомился, хорошо ли она себя чувствует, что Мэб едва не скривилась. Значит, ее состояние и внешне уже заметно. Это никуда не годится. Эдак она допрыгается, найдут у нее какой-нибудь хитрый синдром, и все — даже в качестве исследователя к границе не допустят. Поэтому она натянула улыбку пошире и отрапортовала, как положено. «Все хорошо, господин старший следователь, самочувствие отличное… никак нет, господин старший следователь …. будет исполнено, господин старший следователь». Ариллиан довольным не выглядел, смотрел на нее с некоторым сомнением, но сказать ничего не сказал. Можно считать, что опасность миновала.
Экипаж тронулся в путь, и Мэб рассеянно смотрела в окно. Треклятое ощущение никак не проходило, только, оскорбленное невниманием, отошло на второй план, но то и дело напоминало о себе как постоянная ноющая боль. Чуть шевельнешься — и прострелит до печенок. Поэтому, когда объявили остановку, девушка обрадовалась — хоть какое-то разнообразие.
Она вышла, прошлась туда-сюда, сделала несколько самых простых упражнений и вдруг услышала, как кто-то звонко окликнул ее по имени.
— Госпожа Фринн, госпожа Фринн, наконец-то я вас нашел! — к ней навстречу бежал запыхавшийся парнишка.
— Альм? Ты что тут делаешь? — удивилась она.
— Фуух, я уж думал все, не догоню, — продолжал тараторить паренек. — Я-то? Да тоже решил в столицу податься, там всяко для менестрелей работы больше. Ойхо улетел с утра, Ллойд до вечера меня точно не хватится, а там вы им вестника отправите, что я с вами и со мной все в порядке, а?
Мэб хотела было резко высказать Альму все, что она думает о подобном безответственном поведении, но в голову пришла следующая мысль: мальчишка-то с характером, может и в одиночку свой путь продолжить, ищи его потом по всему Королевству, уж лучше пусть под ее присмотром будет.
— Ну хорошо, — согласилась она, наконец, строго поглядывая на парня, и пошла к вознице сообщать о пополнении в их составе.
— Я вас по дороге буду песнями развлекать, совершенно бесплатно, — Альм, по обыкновению своему, прилип к ней словно банный лист к телу.
— Вот уж без чего бы я точно обошлась, так это без твоих песен, — честно призналась девушка. Будущий менестрель нисколько не расстроился, только хмыкнул самодовольно.
— Значит, будем просто приятно беседовать. Вдвоем-то веселее ехать, чем в одиночку, да, госпожа Фринн?
Мэб только головой покачала.
Альм болтал, не замолкая ни на минуту. Но Мэб это не столько раздражало, сколько успокаивало. Разумеется, мальчишке бы она в этом не призналась, но, пожалуй, она была даже благодарна ему за компанию. Тяжелое ощущение, которое так мешало ей с самого утра, впервые за день почти не тревожило, а трескотню вполне можно пропускать мимо ушей.
Следующая остановка случилась только на закате. Похолодало, и холод этот неожиданно вгрызся в самое нутро, расшевелив то самое «предчувствие». Мэб даже дыхание сбила. Это что еще за ерунда такая? Еще заморозков она не боялась, ишь какая сахарная стала. Хоть ты снова к мозгоправу ходить начинай.
Экипаж остановился неподалеку от одного из западных городов. С небольшого возвышения отчетливо видны были его стены и крыши домов. А вот если повернуться к городу спиной, взгляд скользил по холмистым склонам, покрытыми высокой, колышущейся от легчайшего дуновения ветра, травой. Заходящее солнце заливало поля мягким золотисто-рыжим светом. И свет этот, и мерное покачивание трав заставляло внутри все стягиваться в один тугой узел. Вспышкой промелькнуло перед Мэб видение — темные медные волны, так и хочется рукой дотянуться… и солнечные блики на серой поверхности… блестящей… ртуть, зеркало… гладь какого-то водоема? Она попыталась сосредоточиться, понять, но добилась только резко усилившейся головной боли. Какого виверна с ней вообще происходит? Мэб задышала мерно, глубоко, пытаясь успокоиться. Хватит с нее, пожалуй. Сейчас она вернется в экипаж и сразу попытается уснуть.
— Ох и красиво тут, правда, госпожа Мэбхн? — Мэб резко обернулась назад. Ослепленные теплым солнечным светом глаза выхватили мальчишескую фигуру Альма… а вот лицо… лицо она видела совершенно другое… И тень от темных ресниц на смуглой скуле, и улыбку, затаившуюся
