В следующее мгновение они снова заключили друг друга в объятия. Расстегнуть пуговицы рубашки было для Шона делом одной минуты.
Они занялись любовью на диване в гостиной.
После близости Шон ощутил не только удовлетворение, но нечто большее.
Позже, когда Мэгги свернулась калачиком рядом с ним и задремала, Шон смотрел в потолок, размышляя о том, как жил до появления этой женщины, но ответа не находил.
Хотя Мэгги уютно лежала в его объятиях, она по-прежнему казалась ему загадочной и недоступной. Настолько, что Шон вдруг испугался, как бы не потерять ее.
Она пошла в душ, а вернулась уже полностью одетой и готовой к выходу.
— Дашь мне две минуты? — попросил Шон.
— Пять, — улыбнулась Мэгги.
Он побрился и собрался за пять минут — не хотел, чтобы она слишком долго оставалась без присмотра, даже у него в квартире.
Шон словно опасался, что Мэгги растворится в воздухе и исчезнет.
Глава 9
Около часа они гуляли по старым улицам, любуясь балкончиками во французском стиле. Потом на Принс-стрит они остановились в маленьком кафе и выпили кофе со сливками, а вслед за тем прошли на Джексон-сквер, чтобы покормить голубей.
Разговаривали они о Новом Орлеане — в основном о его богатой истории, но темы убийства старательно избегали. Шон и не заметил, как они подошли к памятнику его предка — героя Гражданской войны.
Он поднял глаза.
И увидел еще одного Шона Кеннеди, принадлежавшего к другому времени и к другой эпохе. Табличка, висевшая у подножия, гласила, что сей славный муж пал смертью храбрых во время обороны своего родного города от врага.
— Довольно импозантный парень, не правда ли? — спросил Шон, окинув взглядом старинный покрой мундира его предка, глубоко надвинутую на глаза широкополую шляпу и руки в перчатках с раструбами, сжимавшие рукоятки пистолетов.
При виде бронзового героя Мэгги не улыбнулась, напротив, даже несколько побледнела.
— Ты очень похож на него.
— Разве? — удивился Шон, глядя на окладистую бороду кавалериста и его длинные волосы. — По-моему, так сразу и не скажешь. Сначала надо отпустить бороду и надеть сюртук, а потом уже идти к памятнику и сравнивать себя с предком.
Мэгги зябко повела плечами, и Шон обнял ее.
— Такая красивая современная женщина — и верит в призраки! Ай, как стыдно!
Она выскользнула из объятий Шона, посмотрела на него в упор и серьезно спросила:
— А ты веришь в призраки?
— Нет, Мэгги, в призраки я не верю. Но этот кавалерист был, судя по всему, неплохим парнем, стало быть, и призрак его скорее всего исполнен доброжелательности.
Она пожала плечами:
— Правда. Этот дух — добрый.
— Что ты имеешь в виду? — Шона всегда удивляла манера Мэгги рассуждать о потусторонних силах: она говорила о них с таким видом, будто лично знала не одно привидение.
— А то, что существуют не только добрые существа, но и злые. Ну, к примеру… тебе не казалось, что в иные моменты в воздухе разлито зло?
— Что бы там мне ни казалось, я точно знаю, что призраков и привидений не существует.
— Если ты не веришь в духов и призраков… как ты объяснишь убийства, которые расследуешь?
— Да очень просто: эти люди были зверски убиты.
— Да, но каким образом?
Шон холодно посмотрел на нее:
— Никак не пойму, к чему ты клонишь.
— Что тут непонятного? Я хочу узнать, как были убиты эти люди. Как ты объяснишь отсутствие крови или тот факт, что изуродованное тело жертвы вынесли из отеля, чего к тому же никто не заметил?
— Господи, Мэгги, неужели из этого следует, что я должен сваливать убийства на духов? Зло совершают не духи, а люди. По городу бродит мерзавец, убивающий людей, и моя задача — поймать его и засадить в тюрьму.
— Думаю, тебе не удастся так легко это сделать, Шон…
Тут послышался душераздирающий вопль. Из дверей джаз-клуба, находившегося чуть ниже по улице, выбежала молодая женщина в сандалиях, в кожаном топе и короткой юбке. Из рассеченной руки у нее лилась кровь, и она, продолжая кричать, в ужасе смотрела на выскочившего вслед за ней из дверей клуба тучного мужчину с всклокоченными бородой и волосами. На улице мужчина прислонился к стене и начал громко смеяться, перекрывая громовыми раскатами своего хохота крики жертвы, которой он угрожал зажатой у него в кулаке разбитой бутылкой.
— Вот черт! — воскликнул Шон. — Этого еще не хватало! Мэгги, стой здесь и жди меня, а я мигом…
— Шон…
Оставив Мэгги у статуи, Шон перебежал улицу, на ходу вытащив из кобуры свой табельный пистолет.
Детина между тем схватил девицу за плечи и уже замахнулся на нее осколком бутылки. В это время из дверей выскочил еще один подонок, тоже с бутылкой виски — правда, целехонькой, — и, встав рядом, принялся подначивать своего приятеля.
— Давай, полосни скорее эту стерву, что ты тянешь! — вопил второй хулиган. Он был худ, как щепка, и щерил в ухмылке желтые прокуренные зубы. — Режь ее, Рэй, режь — она назвала нас членососами, такое спускать нельзя!
Прохожие при виде этой ужасной сцены жались от страха к стенам домов, однако смотрели на происходящее широко открытыми глазами, будто не желая упустить ни малейшей детали этого бесплатного зрелища.
— Стоп! — скомандовал Шон.
Рэй не обратил на него никакого внимания.
— Топай по своим делам, ублюдок, не мешайся, — ответил за своего приятеля тощий. — Это моя баба, она у меня уже в печенках сидит! Так что пора ей норов-то подрезать. Да ты не расстраивайся — ну чиркнет Рэй ее разок по лицу да еще разок по сиськам — всего и делов!
По лицу девицы ручьем текли слезы. Шон профессиональным взглядом окинул сгибы ее локтей — так и есть, наркоманка. А наркотики стоят денег, так что эта девица скорее всего работает на двух этих ублюдков. На улице работает, где ж еще?
Все эти мысли молнией пронеслись у лейтенанта в голове, пока он оценивал ситуацию.
Потом Шон посмотрел на женщину: ее лицо выражало только животный страх — видно, она уже никому на свете не доверяла. Бедное запуганное маленькое существо. Даже не мышка, нет. Грустный уличный крысеныш.
— Ну-ка иди ко мне, — негромко сказал Шон девушке.
Она была так напугана, что, казалось, не слышала его.
Рэй был ближе, и опасаться следовало его.
Шон рванулся вперед, схватил девицу за руку и подтащил к себе, то есть к той стороне улицы, у которой стоял. Рэй устремил на него злобный, налитый кровью взгляд. Шон ответил ему холодным пронизывающим взглядом блюстителя закона.
С глазами у парня было, в общем, все нормально — не псих. Но вот в смехе его слышались болезненные нотки.
— Что, стрелять в меня будешь? — гаркнул детина. — Да прежде чем ты курок нажмешь, я тебе дважды успею горло перерезать, коп поганый!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
