В октябре 1918 года это становится причиной трагедии. Дениц атакует британский конвой, сопровождавший 4000-тонный транспорт, мастерски торпедирует противника, но при погружении оказывается беспомощной мишенью для окружавших его эсминцев. Трое из экипажа утонули, остальные вместе с командиром попали в плен. Дениц оказывается в лагере для офицеров неподалеку от Шеффилда.
Здесь молодой офицер проявляет свойственную ему изобретательность и оригинальность мышления. Он понимает, что рано или поздно всех их отпустят домой, но в отличие от многих других его всерьез беспокоит дальнейшая судьба на родине. Он прекрасно осознает, что после войны в Германии окажутся тысячи никому не нужных и безработных офицеров. Чтобы не затеряться в этой толпе, ему необходимо вернуться на родину одним из первых. И он начинает изображать сумасшедшего.
Часами он сидит на площадке и бессмысленно переставляет пустые консервные банки. Своей цели он добивается: лагерное начальство, признав его психически ненормальным в результате контузии, отправляет в Германию на одном из первых кораблей. Вернувшись домой в июле 1919 года, Дениц мгновенно излечивается от «результатов контузии» и поступает служить на военную базу в Киле.
Служба на базе оказалась довольно монотонной, и Дениц мучительно ищет контактов с теми, кто вопреки условиям Версальского договора готовит развитие будущего военно-морского флота Германии. Он переводится на торпедный катер и дослуживается до звания капитан-лейтенанта, а в 1923 году поиски увенчиваются успехом и его возвращают на берег в Киль участвовать в разработке новой серии глубинных бомб. Затем начинается штабная работа в Берлине под командованием Редера. Идут активные разработки нового военно-морского устава и положения о воинских преступлениях. Любопытно, что уже эти документы явно окрашены антикоммунистическими и пронацистскими настроениями их разработчиков, хотя Дениц старается держаться особняком и с политикой не связываться. Впрочем, в 1924 году вряд ли кто еще мог с уверенностью сказать, какая политическая карта станет козырной через десяток лет, а наш капитан-лейтенант всегда стремился играть наверняка.
Такая тактика нейтралитета вскоре принесла плоды. Когда депутаты рейхстага принялись обсуждать так называемый «скандал Ломана» (подробнее о нем см. в разделе о Редере) и рассекретили производство подводных лодок на турецких верфях, правительство вынуждено было произвести полное обновление генерального штаба. Почти всех отправили в отставку — Деница назначили командиром 4-й торпедной полуфлотили. Под его началом оказались 4 торпедных катера и 28 офицеров, командовавших шестьюстами моряков. Фактически это были не контролируемые рейхстагом маневры с неопределенным сроком и графиком. Только осенью 1929 года о подводной армии «вспомнили». Оценивал ее деятельность контр-адмирал Вальтер Гогенцоллерн, который официально числился вторым заместителем начальника штаба, а фактически отвечал за тайную подготовку германского подводного флота. Оценку Деницу он поставил очень высокую. Да и было за что. В процессе предыдущих тренировок капитан-лейтенант наработал массу новых тактических приемов, которые и использовал теперь, с блеском «потопив» конвой условного противника.
Как боевого офицера, проявившего выдающиеся способности, Деница переводят в штаб Североморского региона, где он занимается… руководством службы внутренней безопасности.
Видимо, к тому моменту будущий контрадмирал далеко просчитал будущее и свое, и своей страны. Во всяком случае, начальством его политические пристрастия воспринимаются однозначно. Он активно боролся против коммунистов и вскоре заслужил командировку сначала в кругосветное путешествие, а затем в Великобританию для совершенствования своего английского языка. По возвращении Деницу поручают командовать легким крейсером «Эмден».
К власти приходят нацисты. В марте 1935 года Адольф Гитлер денонсирует Версальский договор и поручает кригсмарине вплотную заняться активным производством субмарин. 6 июня Карла Деница назначают «фюрером подводных лодок». К осени его повышают в звании, отныне он — капитан цур зее, и ему подчиняются 11 небольших субмарин водоизмещением в среднем по 24 тонны.
Однако радоваться капитану не приходится. В руководстве кригсмарине собрались люди, которые видят в субмаринах только своеобразное транспортное средство, позволяющее секретно перебросить в нужное место солдат или грузы. Все попытки Деница открыть им глаза на новые возможности использования подводных лодок проваливаются, поскольку адмиралы очарованы мечтами о «больших кораблях».
Дениц разработал тактику «волчьих стай» — систему приемов совместных действий нескольких подводных лодок. Для этого ему требовалось множество 600-тонных субмарин. Но помощников Редера интересовало совсем другое: водоизмещение не менее 2 тысяч тонн. По их мнению, такая массивность делала лодки более износоустойчивыми. Все аргументы Деница в пользу других качеств: незаметности, неуязвимости для глубинных бомб и дешевизны изготовления при массовом производстве — пропадали втуне. Контрадмирал Редер не верил в возможность блокады Великобритании силами 300 легких и средних субмарин.
Дениц всегда знал, что произойдет завтра. Иногда он просчитывал развитие того или иного процесса на несколько лет вперед. Во всяком случае, о войне с Англией, в отличие от генерального штаба, он знал заблаговременно. Поэтому сразу же после польской кампании он начал атаки на британский флот и его порты. Он лично планировал такую крупную операцию, как прорыв в Скапа-Флоу (в «спальню флота Ее Величества»). Он выходил встречать каждую, буквально каждую субмарину, возвращавшуюся из боевого похода. Он лично проверял условия быта и жизни своих моряков. Разумеется, он пользовался у них любовью, доверием и признательностью. Подводники были готовы за него идти на самое дно. Сначала у него было всего 57 субмарин. Производство их до 1940 года не превышало двух единиц в месяц, что не мешало воспитанникам «папы Карла» топить ежемесячно по 50–60 вражеских кораблей.
После 1940 года Германия стала производить по 6 субмарин в месяц. Однако англичане научились защищаться от подводных атак. Они разработали систему пеленгаторов, которые за несколько миль определяли приближение германских подлодок, и сделали несколько сотен специальных самолетов, прицельно сбрасывающих на подводного противника глубинные мины. Сначала потери Деница стали соизмеримы с потерями противника, а затем и превысили их. К тому же дело сильно тормозилось вмешательством высших генералов флота и самого фюрера, которые имели дурную привычку в самый неожиданный момент посылать боевые экипажи субмарин на ненужную гибель. Так, например, в мае 1942 года, в разгар охоты деницовских моряков на американские транспортные суда, Гитлер приказал командировать 20 субмарин для разведки к берегам Норвегии. Дениц чуть ли не бунт устроил по этому поводу, но фюрер настоял на своем, а чтобы успокоить строптивого капитана, произвел его в адмиралы. В другой раз главнокомандующему пришло в голову отправить 30 субмарин в Средиземное море, хотя из-за сильного течения в Гибралтарском проливе эти подлодки в Атлантику уже никогда не могли вернуться.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
