звонил?
— Что если ему кололи что-то каждый день, а он возьми да и сбеги. После он стал нуждаться в очередной дозе и из-за ломки перешел на героин. Похоже, он страдал от сильной ломки, когда ворвался сегодня к тебе в кабинет. Но где он брал героин?
— Не неси чушь! Кто ему звонил? ГАЛЯ!
— Я…, я…, я не знаю.
— И ты так мне не ответила, откуда ты взяла морфин? И кто звонил…
Внезапно, у Анны Черевко в кармане халата, зазвонил телефон.
[1] Джеймс Гудвин, также известный как Гудвин, Великий и Ужасный — волшебник, один из героев сказочного цикла о Волшебной стране и Изумрудном городе.
[2] Отсылка к какому либо произведению, персонажу, событию и т. д.
[3] Необратимое прекращение жизненной активности клеток, отмирание клеток.
Глава 8
Следует дождаться, когда враг раскроет свое нутро. Нужно держать себя в руках и выслушать все то, что тебе не по нраву. Оголив клинок, он станет перед тобой обнажен до кости. Останется лишь подобрать клинок побольше. И вонзить его необходимо глубоко в сердце, но медленно, ощущая блаженство от каждого пройденного миллиметра в его плоти. Проникая, следует мучить его адской болью, всю его оставшуюся жизнь. Слабые будут бояться, а сильные уважать.
отрывок из поэмы
„Незваный гость“
поэт и драматург
Маркус Дюрен
1896 год н. э.
Глава 8. Компания миротворцев (часть 1)
В кармане халата Анны Черевко внезапно зазвонил телефон.
— Ой, как некстати, опять деканат, — пробубнила Анна с недовольством на лице, копаясь в кармане халата. — Да… Ну, давай же. Какие узкие карманы.
Наконец, она вытащила телефон. На дисплее не было видно номера входящего вызова, лишь надпись: „Номер скрыт“.
— Ясно, — улыбнулась Анна. — Опять Стольников Василий, — вздохнула она и нажала кнопку „принять вызов“.
— Вася, я же просила тебя, — приложив трубку к уху. — Хватит, сдай РГЗ[1] и потом будем говорить с тобой о зачете и допуске к экзамену.
В ответ была тишина.
— Если ты не можешь рассчитать пятый пункт, то попроси Анжелу. Она староста вашей группы. И к тому же, она самая первая в группе сделала и сдала РГЗ. Хватит мне звонить с этого номера, я не буду говорить с преподавателем о снисхождении. Сдай РГЗ! И только после этого я допущу тебя к экзамену. Ты меня понял?
В ответ вновь была тишина.
— Твои поступки с такими звонками уже выходят за грани допустимого поведения.
И вновь была тишина.
— Ты хочешь, чтоб я пожаловалась декану? Я не такая терпеливая, как ты думаешь. Чего ты молчишь? — Анна начала скалиться. — А? Василий?
— Жду, — прозвучал грубый мужской голос.
— Ой, — вздрогнула профессор. — Кто это? Василий?
— Нет! Не Василий. Вы закончили ругаться?
— Ой, — глотая слюну. — П… простите, — запнувшись. — А кто Вы? — растерянно улыбнулась Анна.
— На Ваш вопрос отвечу коротко, молчанием. А теперь мой вопрос. Человечек у вас?
— Человечек? — растерялась Анна. — А я с кем, собственно говорю?
— Повторяю вопрос еще раз. Человечек у вас?
— Человечек? — с удивлением на лице, Черевко бросила взгляд на Галину.
— Ориентировка: лысый мужчина, возраст неизвестен, черные штаны, синяя джинсовая рубашка.
— А, — вздохнула Николаевна. — Вы про него?
— Ясно, — прозвучал все такой же грубый мужской голос.
— Я Вас не поняла. Кто Вы? Что Вам ясно? Это полиция?
— Да! Сейчас мы будем у вас!
— Я…
— Мы ждем от Вас и от всего персонала больницы полного сотрудничества, — резко перебил ее голос в трубке. — Это касается государственно безопасности.
Связь прервалась.
— Аня, кто это? Василий — вечный студент? Или?
— Нет, — выдохнула Анна. — Это или, — задумчиво бросив взгляд на спящего незнакомца.
— Или?
— Да вроде полиция. Сказали о какой-то государственной безопасности. Я ничего не поняла.
С растерянным видом Николаевна убрала телефон, на ее лице было недоумение.
— Ох, — выдохнула медсестра. — Сами позвонили? Наверно он в розыске.
— Этот мужчина в телефоне, он был очень скуп на слова. Странно, — вздыхая. — Я не понимаю, откуда они знают мой номер? — с удивлением на лице сказала Черевко.
— Может, Маша сейчас дала. Она же в твоем кабинете осталась. Они могли звонить туда. А ты ее оставила на телефонные звонки отвечать.
Анна на секунду оскалилась, вспоминая разговор с Марией Борисовной о пристрастии к алкоголю.
— Наверно, — вздыхая. — Я вот помню, как у нас маньяк целый год пролежал здесь. Я звонила в полицию. Они пять раз приходили. Но ничего не делали.
— Семь, — поправила ее медсестра. — Или даже восемь.
— Тем более, Галина. А потом заявили, что мы укрываем преступника.
— Ну, кто знал. Он, как и этот лысый, забрел неожиданно. И внешность его сильно рознилась с ориентировками. Фоторобот у них явно был неудачным.
— Нет. Тот в строительные материалы спать залез.
— Аня, зато я помню, как он сопротивлялся, когда его прогоняли. И перелом руки, — Галина схватилась за запястье.
— Помню. Ой, а кто просил тебя с ним разбираться! Ты что психотерапевт?
— Аня, он тебя за волосы тогда схватил. Я хотела помочь.
— Ладно, — на выдохе. — Не будем вспоминать об этом. Для этого дела, у нас теперь есть сильные ребята.
— Он тоже зек? — спросила медсестра.
— Нет, Галиночка. Я вообще сама не знаю, кто это. Но они больше знают об этом парне, чем мы. Я так думаю. Голос его был очень резким, неприятным, будто он всегда приказы отдавал. Если это полиция, то может это был сам начальник. Голос явно генеральский!
— Как это ты так определила?
— По интонации. Он мне напомнил нашего нового из Балаклавы[2].
— А что они хотели?
— Они?
