ли эта непостижимая сила духа, то ли ее хрупкость и грациозность. Я вспомнил, что и Клара говорила мне, что ее мама занимается бизнесом. Теперь я понимал, что она имела в виду. Получается, Ольга тратит на то, что делаю я, максимум час в день. По крайней мере, так говорила Клара. А зачем ей было мне врать? Так почему же я тогда трачу на это всю свою жизнь, если результат этой работы у нас один и тот же. Значит, правильно говорит мне моя помощница, что я слишком много работаю. Получается, что я сам нахожу себе работу, лишь бы только быть чем – то занятым. Скорее всего, моя помощница права, утверждая, что я мог бы заняться чем – то более интересным для себя, вместо постоянного просиживания штанов в этом кресле. С этими мыслями я вскочил со своего места и вышел вон.
– Меня сегодня не будет, – сказал я своей помощнице, уходя.
– Вы отправляетесь на деловую встречу? – спросила она.
– Нет, – ответил я.
– Нет? – она подняла на меня изумленные глаза.
– Нет, нет, – повторил я, – твои слова на меня так подействовали, что я решил прислушаться к ним и заняться чем – то, как ты там сказала? Более интересным, чем работа.
Я вышел, оставив ее сидеть с открытым ртом. Я сумел произвести на нее просто неизгладимое впечатление своим неожиданным поступком, и мне, надо признать, это доставило удовольствие.
На улице было тепло, хотя солнца не было. День уже почти перешел в вечер, но было по – прежнему светло. У меня еще оставалось немного времени до встречи с рыжеволосой девушкой, чье имя, я до сих пор не удосужился выяснить. Находясь в больнице, я, как и все, называл ее сестричкой. Тогда это было нормально. Чего нельзя сказать о сегодняшнем вечере. Не назову же я, в самом деле, ее так снова и сегодня. Я решил, что прежде, чем встречусь с ней в условленное время, прежде я выясню, как ее зовут. С этой целью, я решил прямо сейчас направиться в больницу, где она работала и обитателем которой, я был совсем недавно.
Я вошел в знакомый мне холл, где снова почувствовал специфический больничный запах. Я хотел, чтобы меня увидело здесь как можно меньше народу, и тем более, мне не хотелось, чтобы меня увидела рыжеволосая девушка, с которой сегодня, буквально через час, у меня было назначено свидание. Я поднялся на второй этаж совершенно никем незамеченный. Там я сразу прошмыгнул в кабинет к Борису Антоновичу, стараясь, чтобы тут тем более меня никто не заметил. У него был персональный просторный кабинет, поэтому, он имел возможность не ютиться в тесной ординаторской, как остальные врачи.
Он, к счастью, оказался на месте, а не в операционной. Увидев меня, он обрадовался, хотя и немного удивился моему визиту. Я оговорился, что случайно проходил мимо и решил зайти, так как у меня выдалась свободная минута. Он одобрил мое решение и предложил мне присесть. Я сел на стул, а он сел напротив меня и предложил выпить немного коньяку. Я отказался, сославшись на то, что нахожусь за рулем. А он выпил рюмочку, за мое здоровье. Оказалось, что у него сегодня был трудный день. Много операций. И он только что освободился. Он сказал мне, что очень устал и ему просто необходимо сейчас немного расслабиться. Я ответил ему, что прекрасно его понимаю, более того, очень сожалею, что не могу присоединиться к нему, но с удовольствием, поприсутствую некоторое время.
Я ненавязчиво стал его расспрашивать о том, о сем, как дела в больнице, какие новости, потом плавно перешел на его коллег, спросив о тяжелом дне, выдавшемся сегодня. Он был разговорчив и охотно поддерживал мою беседу. Сейчас самое время было спросить о рыжеволосой девушке, но Борис Антонович, вдруг, сам заговорил о ней. Он сказал, что если бы с ним сегодня не находилась его коллега, которая ассистировала ему, то вряд ли бы он вообще перенес сегодняшний день.
– Вы имеете в виду нашу рыжеволосую красавицу? – спросил я.
– Да, ее, Ольгу. А как вы догадались?
– Ну, это было совсем не трудно предположить, – сказал я, обрадовавшись, что узнал ее имя, – я помню, какая она была всегда, ответственная.
– Ну, да, – засмеялся Борис Антонович, согласившись со мной и выпив еще одну рюмочку коньяку, – у Ольги этого не отнять.
– Редко встречается такое сочетание красоты и таланта, как у Ольги, правда? – сказал я.
– О, да, – ответил он, – она невероятно красива и талантлива, и, – он сделал небольшую паузу и хитро посмотрел на меня, – свободна.
– Я приму это к сведению, – не двузначно пообещал я ему.
– Примите, примите, голубчик, – сказал он и похлопал меня по плечу.
Он налил себе очередную рюмочку коньяка, и, выпив ее, добавил:
– Скажу вам, по секрету, она давно положила на вас глаз, еще тогда, когда мы вас оперировали.
Он положил в рот кусочек лимона и сморщился от его кислого вкуса. Я покачал головой, якобы не веря его словам, а он добавил:
– Правда, правда, вы напрасно мне не верите. Она сама призналась мне в этом. Так, что, вы настоящий везунчик. Знайте это. Во – первых, вы везунчик по тому, что вам удалось выкарабкаться почти что с того света, не без помощи меня, конечно, – вставил он и расплылся в улыбке, – а во – вторых, по тому, что вы смогли произвести впечатление на Ольгу.
Между тем, Борис Антонович, уже стал понемногу пьянеть. Раньше я не замечал за ним подобного. Он разговорился со мной и сказал, что знает, что я рассказал ему не все о своем пребывании между жизнью и смертью. Но я ничего на это ему не ответил, и, как всегда, сохранил молчание.
Вероятно, сегодня, действительно, день у него выдался не из легких. Время приближалось к семи. Словом, сейчас был самый подходящий момент для моего ухода. Я поднялся со стула и стал благодарить его за гостеприимство и за беседу. Он уговаривал меня еще немного посидеть с ним, но я сказал ему, что у меня сейчас важная встреча. Он ничего не хотел слышать, тогда мне пришлось сказать ему правду о том, что я решил не терять даром времени, и воспользоваться его советом относительно Ольги. Только тогда, он отпустил меня, причем очень одобрил мое решение, и, буквально, чуть не вытолкал из своего кабинета ради такого дела.
Я очутился в коридоре и задумался о сходстве имен двух моих новых знакомых. Сейчас, во всем,
