Читаем без скачивания Руины Изиды - Мэрион Брэдли

— Цендри! — Дал начал подходить к ней, и она испуганно отпрянула от него. У Дала рот раскрылся от изумления. — Цендри, — повторил он. — Что с тобой? Ты что, действительно меня боишься? — Он оторопело смотрел на жену. — Любимая, — в ужасе шептал он, — да что с нами происходит?

Цендри зарыдала и положила голову ему на плечо.

— Как ты просил меня поехать сюда, ты говорил, что тебе безразлично, кто получит награду за исследование Руин. Ты обещал, что это будет наша совместная работа, а теперь относишься ко мне как к врагу. Ты смотришь на меня так же, как и на остальных женщин Матриархата, ты отождествляешь меня с ними. — Цендри обняла мужа.

Но когда он поднял ее на руки и понес в уголок развлечений, она снова начала плакать. Дал успокаивал ее, он говорил ласковые слова, но Цендри захлебывалась слезами. Она просила Дала оставить ее, дать ей возможность успокоиться, но он не обращал на ее сопротивление никакого внимания, он положил ее на подушки и начал снимать платье. Цендри разозлилась, вырвалась из горячих рук Дала, оттолкнула его и вышла из уголка.

— Теперь ты будешь использовать постель в качестве оружия против своего дикого зверя? — спросил Дал.

Цендри не ответила, хотя ей было что сказать. Это он, Дал, использовал постель в качестве воздействия на нее, своей любовью он подавлял ее, и, когда она вдруг отказалась исполнять его прихоти, он обвиняет во всем ее, Цендри. Ничего не говоря, она подошла к узкой, высокой кровати и легла на нее. Цендри было холодно и одиноко, она с тоской подумала о жарком теле Дала, но решила не поддаваться эмоциям. Уткнувшись в маленькую подушку, она снова начала всхлипывать и незаметно для себя уснула.

7

Проснувшись рано утром, Дал с недовольным видом, ни слова не говоря, прошел в ванную. Выйдя после продолжительного душа, он подошел к окну и долго смотрел на Руины. Затем он повернулся к Цендри и улыбнулся.

— Сегодня замечательный день, Цендри. Ты знаешь, иногда казалось, что мне так и не удастся попасть туда. Просто надоело слушать, как они постоянно выдумывают все новые и новые предлоги.

— Я тоже очень рада, — сказала Цендри. Дал подошел к ней.

— Прости меня, вчера я наговорил тебе много глупостей. Поверь, такого больше не произойдет.

— Ты тоже прости меня, Дал. — Она положила голову ему на грудь. — Я тоже погорячилась, это ожидание всех нас издергало.

— А то, что ты отказалась со мной спать, меня попросту добило. Ну да ладно, пошлем все к черту. Давай впредь воздерживаться от таких сцен, хорошо?

— Я попытаюсь, — прошептала Цендри. — Обещаю тебе.

— Если хочешь, мы можем еще наверстать упущенную ночь, — тихо проговорил Дал.

Цендри почувствовала, как в груди у нее снова шевельнулось негодование. "Неужели он и вправду думает, что все конфликты можно разрешить постелью? Так, наверное, думают все мужчины". Она тихо высвободилась из теплых рук Дала.

— Уже поздно, впереди тяжелый день. Ты приготовил все приборы для записи?

Напоминание о долгожданной работе отвлекло Дала, и он пошел проверять и готовить всю необходимую аппаратуру. Цендри удивила и в то же время покоробила ее изворотливость. "Это слишком по-женски, — раздумывала она. — Но очень эффективно, если ею пользоваться умеренно и умело".

Цендри видела, как пребывание здесь портит Дала, но после вчерашней сцены она начала всерьез задумываться над тем, не портит ли оно и ее тоже. Она анализировала все, что с ней происходит, и все чаще приходила к выводу, что сама планета заставляет ее иначе смотреть на ее прошлое поведение. Все, что она бессознательно делала раньше и считала вполне нормальным, здесь представлялось в совершенно ином свете. "Да пошел он к дьяволу, этот Матриархат, и Дал вместе с ним!" — пришла к окончательному выводу Цендри и присоединилась к Далу.

Через полчаса на полу собралась солидная куча инструментов и оборудования, необходимого для первого дня работы. Оглядывая собранное, Дал с сомнением покачал головой.

— Вдвоем нам этого не унести, — наконец произнес он. — Как ты думаешь, Ванайя не сможет дать нам пару человек или машину? — спросил он. — Лично я предпочел бы машину, чем меньше народа пойдет с нами, тем лучше. К тому же не люблю заставлять кого-нибудь помогать мне. Правда, с нами потащится Ру, его-то я обязательно нагружу.

— Я попробую поговорить с ней, — согласилась Цендри. — Да, кстати, нам будут помогать несколько девушек из колледжа Ариадны.

— Не нам, а тебе, ты хочешь сказать, — поправил Дал и тут же заставил себя улыбнуться. — Надеюсь, это будут молодые девушки, твои обожательницы и поклонницы твоего научного таланта. Ну, с ними ты справишься. Ты знаешь, я все время думаю, что бы было, если бы у ди Вело был завистливый, желчный муж? Скорее всего, она никогда не стала бы ученой дамой, он бы ее загрыз, — беззлобно бормотал Дал. — Сейчас она уже древняя, как Руины Виндик. Кому-то, например моей бабке, она даже может показаться привлекательной, но что касается мужчин… — Недоговорив, он поежился. — Но вот что странно, когда она начинает говорить, все слушают только ее, не сводя глаз. Любая красотка в это время ни у кого не вызывает интереса. Я всегда удивлялся тому, что ты не ревнуешь меня к ней.

— Ты ничего не замечаешь, Дал, — улыбнулась Цендри. — Я ревновала тебя к ней всегда, но только совсем немножко, — сказала она и подумала про себя, что Ванайя тоже обладает аналогичной способностью нравиться, притягивать к себе. Вероятно, эти качества являются следствием внутренней силы личности, уверенности в себе, красота здесь не играет никакой роли.

— Бедная женщина, — сочувственно произнес Дал. — Как она там сейчас? Ужасно думать, но тем, что нахожусь здесь, я обязан ее болезни.

Видя его искренние переживания, Цендри попыталась успокоить Дала.

— Она хотела, чтобы ты отправился сюда без нее и проделал всю работу сам.

— Я знаю, — вздохнул Дал, и они отправились вниз к громадному залу, где столики уже были накрыты к завтраку. В центре зала, в окружении дочерей, родственниц и приживалок, стояла Ванайя. Все старались поговорить с Проматриархом до того, как та начнет свой обычный, заполненный самыми разными делами день.

— Наверное, нам нужно было позавтракать у себя, — пробурчал Дал, следуя за Цендри. — По крайней мере, никто бы никому не мешал.

— Ты прав, — согласилась Цендри.

— Не понимаю, почему бы ей просто не предоставить нам людей, а потом оставить в покое? В конце концов, мы не к ней в гости приехали, мы приехали работать.

— Дал, ты все еще живешь и думаешь мерками Сообщества, здесь совершенно другой уклад, — проговорила Цендри, стараясь избежать менторских ноток в голосе. — Отношение ко времени как к категории ограниченной, стремление не тратить его попусту, характерно только для немногих культур Сообщества.