миролюбием крайтцев, чтобы изгадить их дом, захватить и высушить светлую силу магов, а она сейчас должна помочь выжить этой высокомерной стерве. Но, как бы ни была зла знахарка на афлаимцев, ничто не могло изменить сути её души. Она – целитель, и она – сострадала. Смотрела на это осунувшееся лицо и не могла не жалеть. И, поджимая губы, злилась на себя за это, пытаясь заново распалить внутри гнев. Но он гас, как только глаза её останавливались на измождённой женщине, потерявшей интерес к жизни.
– Ваше величество, мне необходимо приготовить лекарство.
– Хорошо, делай, что нужно, я вас оставлю, – Элизе тоже было тягостно это зрелище. Да и стоять над душой у Миры не хотелось. Не нужны ей зрители в таком деле, а понадобится помощь – позовёт.
Целительница взяла необходимые травы и, спустившись на кухню, приготовила отвар.
– На, пей, – стараясь казаться более суровой, чем уже было на самом деле, сказала она девушке, подавая чашку.
Далила молча перевела на неё безучастный взгляд и не пошевелилась.
– Мы обещали твоему отцу поставить тебя на ноги и сделаем это.
– Не стоит быть более любезной, чем вам хотелось бы, – медленно ответила она травнице.
Взгляд Миры запылал огнём. В ответ на него глаза принцессы тоже начали разгораться. С минуту они сверлили друг друга, потом травницу "прорвало":
– А за что мне воспылать к тебе тёплыми чувствами? Ты можешь назвать хотя бы одну причину, чтобы я могла отнестись к тебе хотя бы без раздражения? Да, я не испытываю великой радости от того, что мне приходится тебя лечить. Более того, предпочла бы, чтобы вас вообще не было. Чтобы вы никогда не пересекали границу Крайта, сгинув в своих снегах. Но я всё равно помогу тебе.Только понять, почему я это сделаю, тебе, по всей видимости, не дано! А мы по-другому просто не умеем. Потому, что нельзя бросать людей в беде и болезни, даже таких гадких, как ты. Ваша тёмная сила застилает вам глаза. Ничего, кроме горя, нести-то не умеете, но и счастливыми быть вам тоже не дано. Потому, что не может быть счастлив человек, способный только отнимать.
И без того бледные губы Далилы совсем потеряли цвет. Её душила ярость от собственной беспомощности. Было невыносимо слушать гневную речь этой простой крепкой прямодушной тётки, от которой сейчас зависела её жизнь. Хотелось сделать больно, заставить замолчать, но сил не было, а было мучительно плохо. Потому, что правду слушать больнее всего.
– Вы убили моего фамильяра. – выдавила ведьма.
– Это вот ту отвратительную гадину, которой ты наградила Соргана?! – Теряя последнее терпение, почти закричала Мира… и осеклась, с изумлением заметив, как опять сникла Далила, как подозрительно заблестели её глаза.
Девушка поспешно отвернулась к стене.
– Так ты что, по гадюке своей горюешь? – от недоумения травница аж растерялась.
Ведьма продолжала молча смотреть в стену.
– Выпей это, – устало сказала женщина, поставив чашку на тумбочку рядом с кроватью и вышла, оставив больную одну.
Глава 31
Мира, погружённая в задумчивое недоумение, медленно шла по коридору в сторону своей комнаты.
– Это что ж, она и вправду переживает по поводу гибели какой-то гадкой твари? – рассуждала она сама с собой. В голове никак не укладывалось, что такая холодная, расчётливая и, прямо скажем, совсем не добрая особа может вообще проявлять сострадание. Хотя, почему какой-то? Это же её змеюка. Она к ней привязана, и, видимо, не только магически. Ну, змея, ну неприятное для обычного человека создание, но на самом деле по факту, это было единственное по-настоящему преданное ей существо. Между собой афлаимцы вообще не проявляют тёплых чувств. Отец ведь попросил Элизу оказать помощь дочери не потому, что в самом деле озабочен её здоровьем. Скорее наоборот, просто удачно использовал сложившуюся ситуацию, чтобы иметь красивый повод остаться в Крайте для своих целей. А на здоровье Далилы ему откровенно наплевать, – вон даже не дал себе труда ни разу зайти к девчонке. Только и делает, что шныряет по замку, да шпионам своим указания раздаёт.
Травница зябко поёжилась, внутренне содрогаясь от такого неприкрытого цинизма. И опять непроизвольно накатила жалость к принцессе. Может не так она и виновата, что стала жестокой стервой, может не всё для неё потеряно, раз всё-таки способна переживать и искренне оплакивать преданную зверюшку. (Тьфу ты, вот ну надо же было, прости господи, приручить и полюбить такую гадость) Мира опять передёрнула плечами и вошла в комнату.
Далила лежала на кровати и думала, думала. Обиднее всего было то, что не смогла удержать слёз в присутствии знахарки. Показала слабость. Но уж в самом деле, гибель фамильяра ведьма переживала остро. Сильнее, чем можно было ожидать.
– Странные они в самом деле, эти смешные крайтцы. Бегают с распростёртыми объятиями, открывают двери, доверяют всем подряд, а потом наивно удивляются, что их обманывают и используют. Да их только ленивый не облапошит, – размышляла несостоявшаяся невеста. – Хотя… как оказалось, сдачи-то тоже в случае чего дать могут. Какую провокацию устроили эти знахари у конюшни да в темнице! А как сегодня эта травница гневалась – любо дорого посмотреть, аж зауважала её маленько. Не такие они и беззубые. Просто мы многого о них не знаем. Самое непонятное – она ведь искренне меня жалела. Через злость. Это непостижимо. И ярости в ней было – на море хватит, но ведь жалела, руку дам на отсечение. Тем очевиднее её искренность.
– Да, странные они, – ведьма посмотрела на оставленную Мирой чашку и выпила содержимое.
Аксель и в самом деле то носился по дворцу, то собирал совет в своей комнате, пыхая раздражением и гневно раздувая ноздри. Все усилия его магов, направленные на поиск исчезнувшего короля Крайта, плодов не приносили.
– Но ведь это невозможно, потому что просто не может быть! – недоумённо округляя глаза психовал монарх Афлаима.
– Мы проследили путь до леса, дальше его энергетический след теряется, – однозначно, это магическое воздействие, направленное на то, чтобы укрыть его от поиска, – рассуждал следопыт и маг земли Ревер, – но то, что там возня была – это очевидно. А вот дальше совсем непонятно. Есть следы телеги, ведущие в такую непролазную глушь, что вообще необъяснимо, как такое возможно. Я там пешком протиснуться не смог, не то, чтобы коня протащить, и уж тем более повозку. Кроме того, в лесу, в доме знахарки, ну той, помните, недавно явно кто-то жил.
– Это сильно усложняет ситуацию, но, хотя-бы объясняет её, – продолжил химик Марс, – Соргана похитили. В том
