— Чего рассказывать-то? Понимаешь, этот предмет я просто не переносил, особенно меня доставали письменные задания — школьные сочинения. Литературу у нас вела директриса, и вела скучно, тоскливо и занудно до крайности. Мы все ее жутко боялись. Объяснения ее были неинтересны, унылы и монотонны — всякие там темы лишних людей, лучи света в темных царствах и прочие светлые образы униженных и оскорбленных. Один только Федормихалыч чего стоил! Однажды я попытался написать сочинение, не помню, уж, по какой конкретной теме и про что именно, но не тем самым казенным и «литературным» стилем, что проповедовал учебник, а живым разговорным языком. Получил, естественно, «два». За содержание. Как мне позже объяснила учительница, — «ты не подружке письмо пишешь, а сочинение по литературе!» Короче — литературу я тогда терпеть не мог, ненавидел всей душой и имел твердую устоявшуюся тройку. Только написав выпускное на «пять» (одному Богу известно, каких усилий это мне стоило!) я заимел в аттестате четверку. Если бы тогда мне кто-нибудь сказал, что я буду для собственного удовольствия писать различные истории, я бы рассмеялся и послал шутника далеко и надолго. В ту пору сама эта идея показалась бы мне жутко нелепой и просто дурацкой.
— У меня такая же ерунда была с музыкальной школой — всем сердцем ее ненавидела, заканчивала из-под палки, чтобы только от меня отстали и потом больше никогда не возвращаться к музыке. А уже в более сознательном возрасте с удовольствием играла на электрогитаре, и очень жаль, что сейчас заниматься всем тем, что приносит радость и удовольствие, катастрофически нет времени.
— Время… время… — Алекс задумался. — Самый ценный ресурс, а вот именно его-то и не хватает!
— Факт. Но в моей философии жизни его точно должно не хватать, ибо если мне недостает времени даже на то, чтобы как следует отоспаться и посмотреть какой-нить фильм, значит, я упускаю что-то очень-очень важное и даже не замечаю этого…
— Ужас какой! — засмеялся Алекс. — Слушай, не надо об этом! Но ты обещала что-то сделать для меня, если я расскажу свою «кухню».
— Ну? И что ты от меня теперь хочешь? — спросила она.
— Знаешь, вот я давно хотел тебя спросить. Можно сейчас?
— Можно, — засмеялась она в ответ, — спрашивай.
— Вот ты видишь всех насквозь, читаешь мысли и вполне хорошо можешь давать советы.
— Тебе нужен мой совет? С каких это пор? — она удивленно раскрыла свои огромные эльфийские глазюки. — Зачем?
— Скорее рекомендация, — уточнил Алекс. — У меня в последнее время как-то плохо с общением: друзей и хороших знакомых мало катастрофически, и с каждым годом круг общения сужается. За последние два года я похоронил трех близких друзей… И вот еще что. Я перестал ощущать себя интересным человеком. Детско-юношеские увлеченности прошли и обернулись банальным досугом. Что я сейчас делаю? Иду в бар, на выставку, на концерт, посмотрю фильм, почитаю книжку… И это все. Все! Ничего своего, ничего оригинального! Все чаще понимаю, что в беседе я не в состоянии рассказать ничего увлекательного. Что моя речь — это комплект штампов и давно сформировавшихся мнений. Мне самому давно уже неинтересно то, что я говорю. Мертвые примитивные фразы. Короткие тупые мысли. Как пни в парке. Я разучился быть живым. Я зануден до крайности, меня напрягает нормальное общение. К давним знакомым это не относится, все-таки за время проведенное вместе формируются устоявшиеся темы. Но раньше-то я прекрасно знакомился с новыми людьми! Почему же у меня теперь ничего не получается? Мне превосходно удается находиться где-то на периферии, но чтобы меня воспринимали всерьез — это импоссибл… Но ведь прежде-то я все это умел! Раньше все было легко и хорошо! Куда все делось? Может, я чего-то не понимаю?
— Да что уж тут понимать… У меня — примерно то же самое. А у тебя… Тебя же можно отнести к самой распространенной категории людей. Раздражают тебя только самые гнусные и неприятные вещи, а из типовых проблем ты драму никогда не делаешь. Ко всяким неприятностям умеешь поворачиваться спиной, достаточно легко забыть о них, отправляя воспоминания в архив. Что еще? Ты довольно хорошо умеешь оценивать обстановку и окружающих тебя личностей, у тебя действительно имеется определенный дар понимания, и тебе не составит особого труда объективно определить характер кого-то другого. Вообще — из тебя мог выйти неплохой психолог, поверь мне, но тебе для такой работы не хватило бы терпения, выдержки и энергии. Да, у тебя есть еще одно положительное качество — ты не разрешаешь себе принимать на веру чужое мнение о ком-то другом, и ты предпочитаешь убедиться сам, каков тот человек, которого ты оцениваешь. Ну а если поймешь, что ошибся, то никогда потом не боишься в этом признаться.
— Если верить тебе, то я — прямо-таки ангел, только без крыльев! Спасибо за лестную оценку.
— Всегда пожалуйста, и лесть тут ни при чем. Правда, ты — далеко не ангел, а вследствие этого — не расслабляйся! Никогда! Твой дар необходимо совершенствовать и постоянно поддерживать, посему не ослабляй внимания к окружающим, наблюдай и говори с ними, расширяй свои контакты. Проверяй себя периодически. И всегда, когда можно, спрашивай людей о том, что они думают, и обязательно сравнивай их ответы со своими выводами и наблюдениями. Вот примерно такие регулярные упражнения позволят тебе сохранить дар понимания окружающих. А сейчас ты чего-нибудь пишешь?
— Есть тут одна идейка… или как принято говорить в наше время — «проект».
— А идейка про что? — почему-то заинтересовалась она, хотя раньше никогда не проявляла интереса к его окололитературным упражнениям. — А то я ни разу не в теме. Расскажешь?
— Не, пока еще рано, — ответил он на ее вопрос. — Я лучше потом покажу тебе готовый текст.
— Как хочешь, — удивительно легко согласилась она. — Только наш прежний уговор остается в силе: мое имя не употреблять, и на чье-то чужое его не заменять. Обещай!
— Обещаю, — без всякого восторга ответил Алекс.
— Нет, не так! Ты повтори, что я просила!
— Хорошо, обещаю, — имя твое не упоминать и чужим именем тебя тоже не называть.
— Вот это уже другое дело. А как твоя Ольга?
— Нормально вроде. Сейчас как раз доклад делает где-то в недрах местного университета. А вообще-то она поглощена своей внешностью и тратит массу времени на самосовершенствование.
— А сын? — без особого интереса в голосе спросила собеседница Алекса.
— Вырос уже. Учится в университете на историка, специализируется по европейскому средневековью. Но ты мне так и не сказала, что с тобой приключилось?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
